SCALE MODELLER'S SITE
System pager
Choose Theme
2021-01-18    Добавлены несколько голосований предварительного этапа. Все здесь.


И дабы поддержать направление в 43-м и 48-м масштабах, и в некотором смысле вопреки нашим правилам выберите победителя в данной номинации.


2021-01-16    Открываем сезон массовых голосований нашего конкурса. И как обычно голосовалки здесь.

С целью оптимизации сроков и самого процесса голосований на это раз мы решили опробовать новый формат. Теперь голосования будут проходить после окончания приема работ в два этапа: предварительный этап и финальный. На предварительном этапе работы будут разбиты в зависимости от количества на несколько туров, голосования в турах будет проводиться единовременно. Финальный этап проводится по результатам предварительного этапа или сразу, если количество работ не вынуждает проводить предварительное голосование.

Если формат приживется, будем использовать его и впредь. Все на голосование! Удачи.

2020-11-10    


published 2008-07-16
Author's Other Work  |  comments  
 Show photos in the same window
 Show photos in a Lightbox
 
(votes: 0  rate: 0.0)
Химическое оружие.
Часть II.
Применение в Первой Мировой войне. Бег наперегонки (1916г.).


Похоронная команда ...
Введение.
    Военные историки считают 1916 г. определяющим годом Первой мировой войны. В этом году как немцы, так и британцы прибегали к попыткам завершить войну победоносным наступлением на Западном фронте, что обернулось двумя трагедиями — под Верденом и на Сомме. В то время как немцы вели войну на истощение с целью обескровить Францию, британцы стремились совершить решительный прорыв. Оба наступления не достигли своих целей и привели к гибели целого поколения европейцев. Год завершился необыкновенно холодной для западной и центральной Европы зимой, заставившей многих участников войны задуматься, а хватит ли у них сил продолжать военные действия в следующем году (Вест Э., 2005).
   
   На 21 февраля 1916 г., когда, как пишет Де-Лазари, французы впервые применили 75-мм снаряды с фосгеном, приходится начало первого немецкого наступления под Верденом. Тогда немцы за несколько дней выпустили около миллиона снарядов по французским позициям площадью всего 30 км2. Из-за упорного сопротивления французов немецкое наступление провалилось. Сражение под Верденом длилось 10 месяцев и закончилось ничем. Немцы потеряли 100 тыс. убитыми, французы — 160 тыс.
   
   Кстати, "о птичках". Именно на середину 1916г. приходится зарождение весьма устойчивого мифа о использовании сперва германскими, а потом и немецкими войсками ОВ против мирного населения. Миф был пущен в оборот газетой Daily Telegraph, которая сообщила об целенаправленном истреблении германцами 700 000 (семисот тысяч) сербов с помощью "нового варварского газа". За подобную военную пропаганду после Первой Мировой в прямом смысле этого слова "ответили", то есть Английский Кабинет в лице Министра Иностранных дел принес Германии публичные извинения. В первый и последний раз в писанной истории. Сама история, скан газетки и прочая будет изложено в части, касаемой Второй Мировой, это будет выглядеть более, на мой взгяд, логично ...
   
   Однако, стоит, наверное, начать по порядку.
Французские стрельбы
    В январе французы применили стрельбу артиллерийскими снарядами с акролеином. 21 февраля французы выступили под Верденом с 75-мм снарядами с фосгеном, не имевшими фугасного действия (разрывной заряд — 20г пикриновой кислоты). Потери германцев от действия этих снарядов оказались значительными. Стрельба демаскировалась, так как слабый разрыв выдавал природу снаряда. В германских войсках применение этого снаряда подняло авторитет химической артиллерийской стрельбы.
   
   В феврале же французы произвели первое газобаллонное нападение.

Стьандартное французское 75-мм орудие.

Оно же.

Готовность к стрельбам ...

И закономерный результат ...

Потуги Австро-Венгрии
    28 июня австро-венгерские войска произвели (единственное большое за всю войну) газобаллонное нападение против итальянцев в районе Изонцо между горами Сан-Мартино и Сан-Микеле. Баллоны были установлены на участке длиной в 6км, однако метеорологические условия позволили выпустить газ с участка длиной лишь в 2км. Потери итальянцев по германским источникам — около 10 000 человек.

Обучение германских новобранцев. Для газопуска хлора используются баллоны Драгера. Тренировочная база "Беверола", Ванн, Бельгия, февраль 1916г. IWM Haber collection, Q114873

Немецкие инструкторы в масках типа Gummimaske демонстрируют принцип газовой атаки. Батарея баллонов, заваленная мешками с песком, должна была состоять из 14и емкостей, каждая со своим одноразовым резиновым шлангом. IWM Q55560.

Английские эксперименты с газопуском. В отличие от германцев была выбрана "коммутируемая" схема, когда 4 баллона работали на один выпускной шланг (схема Ливенса). Август 1916г., полигон Пушервиль. Higson Papers GS 0759.

Первые российские эксперименты. 1916г. Считается, почему-то, что это имитация германской техники газопуска, однако в России традиционно пошли по уродскому пути французов - одиночные баллоны скоммутированы по 5 в общую батарею, форсунки типа Ле-Шантари с "зонтичным" отражателем создавали некую иллюзию направленности атаки.

Германия
Рис.1. Разрывы химических снарядов.
   В феврале германцы произвели большое газобаллонное нападение на французов на р. Сомме севернее Фуж-Кур. Были выпущены 3 волны. Запах газа проник до Амьена (30 км). Ширина фронта газопуска 6 км. В итоге 6-я французская армия потеряла 1289 отравленными, из коих 283 умерло. В апреле германцы произвели газобаллонное (хлор в смеси с фосгеном) нападение на англичан: 27-го и 29 апреля у Хюллюш на фронте 3,5 км, выведя из строя 1260 отравленных, из них 337 умерших (26,8%), и 30 апреля у Вульфергема, на фронте 3,5 км, выведя из строя 512 отравленных, из них 89 умерших. При первом нападении германцев предварительно было выпущено дымовое неядовитое облако, что ввело в заблуждение англичан, встретивших вторую ядовитую волну без противогазов и потому понесших большие потери. Поучительный пример, как не надо организовывать ПХО — со стороны англичан и удачного применения принципа внезапности — со стороны германцев.
   
   Опыт боевого использования газопусков привел германцев к мысли о прикрытии дымовой завесой своей пехоты, идущей в атаку вслед за облаком газа. Такие дымовые завесы должны были, естественно, вызвать у противника представление или подозрение о газобаллонной атаке. Противник считал себя вынужденным встречать атакующие войска в противогазах, что значительно понижало боеспособность обороняющегося по сравнению с атакующими войсками, идущими без противогазов.
Французская контрбатарейная борьба в 1916г. Артилерийсты в масках М2 и 90мм гаубицей Mle.77
   Русские инструкции также придавали большое значение расширению участка атаки при постановке дымовых завес. Последние служили также для ложных нападений и для уширения газового облака и стали применяться почти при всех пехотных атаках, происходивших и без участия газа. При ширине участка атаки в 1-2 км дымовая завеса позволяла уширять фронт наступления до 5-6 км.
   
   Весной 1916 г. германцы значительно успешнее, чем раньше, применили артиллерийскую стрельбу гранатой «Т» по французским артиллерийским позициям в лесу Буррю под Верденом на западном берегу р. Маас, заставив замолчать французские батареи на несколько дней (Рис.1).
   19 мая германцы произвели газобаллонное нападение на французов в Шампани под Обвиль, на фронте 4,5 км при северо-восточном ветре, 5 м/сек, выпустив две волны газа, который проник на 12 км в расположение противника. Потери французов выразились в 600 человек, из них умерших 155.
   
   31 мая во время Ютландского морского сражения английского флота с германским последним была впервые применена дымовая завеса на море. Здесь дым был выпущен из баллонов, содержавших хлорсульфоновую кислоту и трехокись серы.
   
   17 июня германцы напали на англичан у Вульфергем, выпустив волну хлора в смеси с фосгеном на фронте около 3 км. Потери англичан: 562 отравленных, из них 95 умерших.
   9 августа германцы произвели газобаллонное нападение на англичан у Виельтье в районе Ипра на двух участках (1000 и 700 м), выпустив смесь хлора с фосгеном. Выпуск произведен как раз во время смены английских частей в окопах, причем заступающие были в большинстве новобранцы. Потери англичан: 804 человека, из них умерло 371 (46,2%). По германским источникам это газобаллонное нападение было последним из произведенных на англичан.
Англичане.
    В начале 1916 г. англичане стали при газобаллонных атаках к хлору примешивать фосген.

Стандартный британский "намордник", Spicer Tear-gas goggle. Использовался с середины 1915г. по июнь 1917г., когда был окончательно вытеснен другими типами защитных средств. REM RSME0390070

Серж. Мартин Фокс из английской "С special coy", сектор Хуллач, 1916г. Команда Фокса провела основную массу газобалонных атак, включая массированное применение хлора с фосгеном (2527 баллонов) в ночь 5 октября 1916г. REM 6911-03.

Еще один орел - капрал Джеффри Хигсон из "D special coy", одетый специально для газовой атаки в шлем типа "РН" и защитную кожанку. Март 1916г.

 
    В январе англичане усовершенствуют пропитку (добавляя уротропин) шлема Р, который получает название шлема РН. По данным Фигуровского (1942), в войсках Западного фронта на 23 августа 1916 г. от 10 до 25 % противогазов всех систем приходилось на английские шлемы «Р».

Война вступила в химический возраст: британские курсанты при обучении одеты в шлемы Р. (У Саймона Джонса фотография датируется 1915г., это не правда - учебный лагерь в Пурфилде принял первых курсантов только в начале 1916г.)

Улучшенная версия РН-шлема, в котором предусмотрен дыхательный клапан (Sidel F. R. et al., 1997)

Близкий вид того самого дыхательного клапана изнутри противогаза. Опять таки, у Джонса это противогаз Р, на самом деле - его улучшенная версия.

Австралийский волонтер бьет "газовую тревогу". Шлем типа РН. Снимок сделан в Бой Гренье 5 июня 1916г.

    Шлемы «Р» были присланы из Англии в Петроград и были испытаны в присутствии известного гигиениста профессора Г.В.Хлопина (1863-1929). Испытания проводились при английских представителях в газовой камере Химического комитета ГАУ. Результаты получились отрицательные при содержании в камере по 0,1% хлора и фосгена. Добровольцы выдерживали только несколько минут, а двое из них настолько отравились этими газами, что пришлось давать им дышать чистым кислородом и оказывать медицинскую помощь.
   
   
Рис.2. Миномет (мортира) Стокса со всеми принадлежностями для ведения стрельбы (Sidel F. R. et al., 1997)
   Весной 1916 г. англичане ввели на вооружение вновь изобретенный 102-мм миномет Стокса (Рис.2), вскоре принятый на вооружение и французами, а в 1917 г. и армией США, в которой он стал главным химическим оружием: американцами же были созданы специальные минометно-химические роты по 48 минометов в каждой.
   
   Применение минометов было предусмотрено Германией еще в мирное время для осады крепостей и разрушения проволочных заграждений. Позиционная война породила стремление усилить действие навесного артиллерийского огня искусным метанием взрывчатых веществ, для чего и были использованы гладкоствольные минометы. Если в отношении дальнобойности минометы не могли соперничать с орудиями, то преимущества первых заключались в большой свободе выбора места установки. Минометы оказались весьма полезными в горной войне.
   
   Минометы Стокса (траншейные мортиры) устранили многие проблемы, создаваемые Ливеновским метателями (о них чуть позже, согласно извратной логике появления на поле боя). Их подготовка к стрельбе не требовала длительных подготовительных работ; их можно было легко и быстро передавать на те участки фронта, где они были наиболее необходимы. Дальность стрельбы первых гладкоствольных минометов Стокса не превышала 1200 ярдов (ярд — 91 см). Небольшой размер снаряда позволял забрасывать только 6-9 фунтов ОВ (фунт — 454 г), что могло компенсироваться скорострельностью. На выстрел приходилось 14с, но в экспериментах достигали скорострельность 25 выстрелов в минуту. Миномет Стокса считался весьма эффективным для применения ОВ. Дело тут в следующем.
   
   Распределение концентраций или доз в облаке паров и/или аэрозоля ОВ, образующемся при разрыве химического боеприпаса, весьма неравномерно. По оси следа облака ОВ концентрации и дозы являются избыточными, превышающими летальные в несколько раз. Существенно больший эффект при расходе одного и того же количества ОВ достигается при условии обеспечения более равномерного распределения концентрации и/или доз его в атмосфере над очагом поражения. С этими целями еще со времен Первой мировой войны военные используют два подхода. Первый из них состоит в увеличении исходных размеров облака ОВ путем применения заряда взрывчатого вещества повышенных фугасного (а не бризантного; бризантность — способность взрывчатого вещества при взрыве производить местное дробление среды на расстоянии от цилиндрического заряда не свыше 2,5 его радиуса) действия, а также применения заряда взрывчатого вещества повышенных размеров. Однако возможности такого подхода при конструировании боеприпасов обычно быстро исчерпываются. Второй подход состоит в применении одного и того же количества ОВ большим числом боеприпасов меньшего калибра. При наложении эффектов от большего числа боеприпасов происходит выравнивание суммарных эффектов на поражаемой площади. Именно этот подход к распределению концентрации ОВ над целью нашел свою реализацию в применении минометов Стокса. После Первой мировой войны он воплотился в создании кассетных химических боеприпасов (авиационных, систем залпового огня и др.).
   
   Следует добавить также, кстати, что в связи с увеличением количества газобаллонных атак англичане в мае ввели на снабжение коробчатый противогаз с фильтрующей, а потом двухслойной коробкой.
"Зеленый крест"
   До середины 1916 г. германцы имели два типа химических снарядов — «Т» и «К». Май месяц позволил германцам ответить на введение французами 75-мм артиллерийского снаряда с фосгеном стрельбой артиллерийским снарядом, наполненным дифосгеном в смеси с хлорпикрином, с более сильным действием. Снаряд этот получил название «зеленый крест». 19 мая такие снаряды были выпущены по так называемому «цепному окопу» у Шитанкура. Снаряд мог дать положительные результаты лишь при массированной артиллерийской стрельбе{1}.
   
   В ночь на 23 июня германцы произвели первое массовое применение своего «зеленого креста» под Верденом на восточном берегу р. Маас. Стрельба началась в 22 ч 22 июня и велась до 4 ч 23 июня. В ней приняло участие 16 полевых пушечных и 40 легких полевых гаубичных батарей. Обстрелу был подвергнут участок между Бра и фортом Таван, по фронту 1 км и между Сувиль и фортами Вердена, в глубину — 5 км. Всего было выпущено 110 000 снарядов, не считая снарядов с раздражающими веществами, выпущенных по прилегающим флангам. Газ скапливался в низинах, и его пелена продержалась до 18 ч 23 июня, а затем была рассеяна усилившимся ветром.
   
   Особенно пострадали артиллерийские позиции и подходившие резервы (последние потеряли 30 % состава). Общие потери французов — 1600 человек, из них 90 умерших.
   
   11 июля германцы повторили свою стрельбу «зеленым крестом». У Вердена, нанеся потери французам в 1100 человек, из которых умерло 95.
   {1}. Почему дифосген? Дифосген, так же как и фосген, относится к нестойким ОВ. Но «нестойкость» их различна. По молекулярному составу дифосген представляет собой удвоенную молекулу фосгена (СОСl2). По химической структуре он является трихлорметиловым эфиром фосгена, и его отравляющее действие аналогично оказываемому фосгеном. Однако температура кипения у дифосгена выше (128 0С), чем у фосгена (8,2 0С); его пары в 7 раз тяжелее воздуха, у фосгена — в 3,5 раза. Хотя у дифосгена меньшие по сравнению с фосгеном давление насыщенного пара и летучесть, его концентрация, создаваемая за счет испарения, достаточна, чтобы вызывать тяжелые поражения у людей. Поэтому по совокупности свойств дифосген представлялся немцам более перспективным ОВ, чем фосген, — после применения он дольше сохранял свое поражающее и сковывающее действие (стойкость фосгена на местности в летнее время составляет примерно 15-30 мин., стойкость дифосгена в этих же условиях достигает 2-3 ч, а в лесу до 10 ч). Всего за годы Первой мировой войны было произведено около 20 тыс. т дифосгена, из них 15,6 т приходится на Германию. В годы Второй мировой войны военными США дифосген рассматривался как более перспективное ОВ, чем фосген, предназначенное для уничтожения и изнурения противника.
   
   Сочетание немецкими химиками дифосгена с хлорпикрином обязано тому, что последний преодолевал применявшиеся тогда союзниками «влажные маски». Вскоре хлорпикрин применялся всеми воюющими сторонами.
Битва на Сомме.
Трупы германских солдат на позициях под Жиллемоном. 1916г. IWM Collection.
   1 июля на р. Сомме французы ввели в употребление новый химический артиллерийский снаряд (синильная кислота в смеси с хлорным оловом, треххлористым мышьяком и хлороформом — так называемый «винсенит»).
   
   Однако действие этих снарядов французами было переоценено, так как удельный вес паров HCN меньше среднего удельного веса воздуха. Поэтому впоследствии от их применения отказались.
   
   В принципе, из-за отчаянных призывов о помощи французов, истекавших кровью под Верденом, сражение на Сомме началось раньше, чем это планировал генерал Хейг.
   
   Одобренный 10 февраля план предусматривал проведение большой операции силами трёх французских и двух английских армий (64 дивизии) с целью разгрома германских армий на севере Франции. Гибель десятков французских дивизий в «верденской мясорубке» привела к значительной коррекции плана в мае. Фронт прорыва сокращался с 70 до 40 км, главная роль отводилась английской 4-й армии генерала Роулинсона (16 дивизий), французская 6-я армия генерала Файоля (18 дивизий) наносила вспомогательный удар, английская 3-я армия генерала Алленби выделяла для наступления один корпус (2 дивизии). Общее руководство операцией было возложено на французского генерала Фоша.
   Операция планировалась как тяжелое и длительное сражение с методическим прорывом германской обороны путем последовательного захвата одного рубежа за другим по принципу «артиллерия опустошает, пехота наводняет». Материально-техническая подготовка к операции велась 5 месяцев, была развернута необходимая инфраструктура, накоплены запасы от 1700 до 3000 снарядов на орудие в зависимости от калибра. Артиллерия на участке прорыва достигала 3500 стволов, авиация — свыше 300 самолетов. Все дивизии прошли тактическую подготовку с отработкой на местности атаки под защитой огневого вала.
Самая массированная газобалонная атака германских позиций со стороны французов в битве на Сомме. 12 июля 1916г. Атака на Л'Эшель Сан-Аурин. Из за резкой смены направления ветра пострадало 204 французских солдата и офицера.
   Размах подготовки к операции не позволил осуществить ее скрытно, но германский генеральный штаб считал, что англичане неспособны вести масштабное наступление, а французы слишком обескровлены под Верденом.
   Германскую оборону на участке прорыва занимала 2-я армия генерала Белова (8 дивизий). Три позиции обороны достигали в глубину 7-8 км, укреплялись около двух лет, включали убежища из бетона, блиндажи до 10 м в глубину, систему опорных пунктов, каждая позиция прикрывалась проволочными заграждениями шириной до 30-40 м.
   
   24 июня 1916 г. 1400 британских орудий повели ураганный обстрел немецких позиций в близи французского города Альбер. Обстрел продолжался неделю, за это время по немецким позициям протяженностью 40 км было выпущено 1,5 млн. снарядов. Грохота, дыма и пламени было много. Однако эффективность обстрела была низкой. Историки до сих пор удивляются, как можно было рассчитывать на шрапнельные снаряды (их тогда выпустили около миллиона) в деле разрушения немецких укреплений. Не менее 30 % фугасных снарядов вообще не разорвалось (всего их выпущено 500 тыс.), а точность стрельбы оказалась весьма низкой.
   
   Но когда британцы вышли из окопов, то они не ожидали увидеть своего противника живым. Все оказалось по-иному — наступление «первого дня», предпринятое на фронте протяженностью в 20 км, провалилось.
   
   Спустя две недели (14 июля) британцы применили такое же количество артиллерии, но уже на фронте 5 км, однако и на этот раз их постигла неудача — «атака заглохла в лабиринте немецких укреплений». Противник подтянул подкрепления, и штурм выродился в изматывающие кровопролитные военные действия на истощение. Следующее британское наступление требовало приготовлений и «укрепления позиций». Поэтому период боев, последовавший после неудачи 14 июля и до сентября месяца, в западной исторической литературе называют «периодом забытых боев». Тогда британцы провели 90 собственных акций и отбили 75 немецких контратак, потеряв до 80 тыс. солдат для захвата всего 5 км2 территории. 15 сентября британцы вновь перешли в наступление, теперь пехоту сопровождал «ползучий огневой вал» и несколько десятков танков, вызвавших среди немцев панику. Но и это сражение не привело к разгрому германской армии.

Чеширский полк в битве на Сомме. IWM Collection.

Груженые "по полной" британские солдаты в атаке. IWM Collection.

Британские раненые в бою у леса Бертнафайн. 16 июля 1916г. IWM Collection.

Немецкие позиции у леса Делив после английского обстрела. Сетябрь 1916г.

Германские пулеметчики с машинкой Виккерса в бинве на Сомме.
   Англо-французская наступательная операция на реке Сомме стала одной из крупнейших в Первой мировой войне. В течение четырёх месяцев в ней участвовали 51 британская, 32 французских, 67 германских дивизий, до десяти тысяч орудий, одна тысяча самолетов.
   
   Союзникам удалось продавить германскую оборону на фронте 35 км и в глубину до 10 км. По оценке А.М.Зайончковского, «германцы были оттеснены с хорошо укреплённой своей позиции на Сомме, и это было предвестником их будущего отступления на тыловую позицию, к подготовке которой (линия Гинденбурга) они и приступили». В феврале 1917 года германские войска были отведены на линию Гинденбурга, таким образом союзникам удалось в конечном счете занять большую территорию.
   
   Обе стороны понесли в операции огромные потери: французы — 204 253 человека, британцы — 419 654 человека, всего 623 907 человек, в том числе 146 431 человек—убитыми и пропавшими без вести. Средние потери 51 британской дивизии, участвовавшей в сражении, достигли 80%. Германские потери оцениваются в 465—600 тысяч человек, в том числе 164 055 человек—убитыми и пропавшими без вести. Однако «цена потерь» оказалась различной. Британские дивизии состояли преимущественно из слабообученных и малоопытных гражданских добровольцев, а в германских дивизиях на Сомме воевал кадровый состав. Для Германии эти потери были столь значительными, что она после Соммы и Вердена уже не могла восстановить прежнюю боеспособность и моральный дух войск.
   
   Сомма проявила полное военное и экономическое превосходство Антанты. После Соммы, Вердена и Брусиловского прорыва Центральные державы уступили Антанте стратегическую инициативу.
Тот же расчет, что и на предыдущем фото. Вид сзади.
   Для кампании 1916 года характерны планирование и координация наступательных операций странами Антанты по целям и срокам — впервые в этой коалиционной войне. По февральскому замыслу и размаху подготовки операция на Сомме планировалась как операция стратегическая, но уже майский план ставил задачи оперативные. Предполагался прорыв германской обороны и выход армий союзников на оперативный простор, фактически имело место продавливание обороны противника.
   
   На Сомме, как и в обороне против наступления Западного фронта на русском ТВД, германские войска продемонстрировали высокие боевые качества в борьбе против значительно превосходящих сил противника. Однако, для июльско-августовского этапа операции характерна недостаточная согласованность действий между британским и французским командованием. Операция на Сомме наиболее ярко проявила недостатки жесткого методического подхода к прорыву укрепленной обороны, господствовавшего в генеральных штабах Франции, Великобритании и России.
   
   Тактическая подготовка французских частей в начале операции оказалась более соответствующей условиям наступления, чем у англичан. Следовавшие за огневым валом налегке французские солдаты быстро достигали германских позиций, в то время как британские солдаты с грузом 66 фунтов каждый двигались медленно, и их цепи последовательно скашивались пулеметным огнем.
Развитие газобаллонных атак на русском театре
   Лето и осень 1916 г. на русском театре прошли в частых газобаллонных атаках с обеих сторон.
   
   По мнению Б. Лиддела-Гарта (1999), в целом операции на русском фронте в 1916-м и в 1917 гг. не представляют особого интереса с точки зрения развития военной науки. Со стороны Австрии и Германии они были оборонительными, со стороны русских имели характер прямых ударов. Операции русских войск показали не только бесплодность стратегии, опирающейся лишь на численное превосходство и на прямые удары, но и ее «обратное» моральное действие. В 1917 г., когда революция предвещала полное банкротство военных усилий России, русские войска фактически были лучше вооружены и экипированы, чем прежде. Однако огромные и совершенно напрасные потери подорвали боевой дух наиболее терпеливых и готовых к самопожертвованию войск в Европе. Значительные результаты внезапного наступления генерала А. А. Брусилова (1863-1926), начатого 4 июня 1916 г. в ответ на просьбы французского командования, озабоченного положением под Верденом, оказались недолговечными. Общие потери Брусилова, хотя и ужасающие, составившие 1 млн. человек, еще было можно восполнить (тем более что суммарные потери немцев и австрийцев были такими же), но, будучи свидетельством «бездарности и ограниченности русского командования» (пропагандистский штамп «демократических кругов» того времени), они привели к банкротству русской военной мощи.
    В 1916 г. дело газовой борьбы и снабжение действующей армии специальным химическим имуществом было окончательно организовано. По данным Е. И. Барсукова (1938), в апреле 1916 г. при ГАУ был образован Химический комитет, в состав которого вошла Комиссия по заготовлению удушающих средств. Один из членов этой комиссии был откомандирован в Ставку и назначен в УПАРТ (см. ниже) для организации химической борьбы на фронте, не теряя тесной связи с Химическим комитетом. Энергией и творчеством Химического комитета в России была создана обширная сеть химических заводов (около 200), в том числе ряд заводов для изготовления ОВ.
   
   Новые заводы по производству ОВ начали давать продукцию весной 1916 г. К ноябрю было произведено 3180 т ядовитых веществ, причем в октябре их было синтезировано около 345 т, а программой 1917 г. намечалось довести месячную производительность ОВ до 600 т в январе и до 1300 т в мае.
   
   К концу 1916 г. выявилась тенденция к переносу центра тяжести химической борьбы от газобаллонных атак к стрельбе артиллерии химическими снарядами, так как эта стрельба имела много преимуществ перед газобаллонной атакой. Газобаллонная атака во многом зависит от метеорологических условий, от характера и рельефа местности, от очертаний своего и атакуемого фронта, от вероятности собственного отравления при изменении направления ветра или других условий. Стрельба же химическими артиллерийскими снарядами представляет несравненно более управляемое и гибкое химическое оружие, обеспечивающее внезапность нападения, являющуюся главным условием успеха. Этими снарядами возможно образовать облако ОВ в любом желаемом направлении стрельбы и в любом месте в пределах допускаемой артиллерийскими орудиями дальности, в незначительной зависимости от направления и силы ветра и других метеорологических условий. Стрельба химическими снарядами могла производиться из артиллерийских орудий существующего образца без необходимости конструирования новых образцов материальной части. Правда, для нанесения существенного вреда требуется большой расход химических снарядов, но и газобаллонные атаки требовали огромного расхода ОВ.
   Россия стала на путь применения в артиллерии химических снарядов с 1916 г., изготовляя 76-мм химические гранаты двух типов: а) удушающие (хлорпикрин с хлористым сульфурилом), действие которых вызывало раздражение дыхательных органов и глаз в такой степени, что пребывание людей в этой атмосфере было невозможно; б) ядовитые (фосген с хлорным оловом; или венсинит, состоящий из синильной кислоты, хлороформа, хлорного мышьяка и олова), действие которых вызывало общее поражение организма и в тяжелых случаях смерть.
   
   К осени 1916 г. требования армии на химические 76-мм снаряды удовлетворялись полностью: армия получала ежемесячно 5 парков (15 000 снарядов), в том числе один парк ядовитых и четыре удушающих ОВ. На фронте применялись главным образом удушающие снаряды, отзывы о действии которых получались вполне удовлетворительные. Полевой генерал-инспектор артиллерии телеграфировал начальнику ГАУ, что в майском и июньском наступлении 1916 г. химические 76-мм снаряды «оказали большую услугу армии». Замечено было, что при обстреле этими снарядами неприятельские батареи быстро умолкали.
   
   Снабжение русской армии химическими снарядами крупного калибра затруднялось недостатком корпусов снарядов, которые полностью назначались для снаряжения взрывчатыми веществами.
   
   В начале 1917 г. предполагалось доставить на фронт для боевого опыта по 3000 снарядов — 107-мм пушечных и 152-мм гаубичных.
   
   Газовое облако от разрыва одного 76-мм химического снаряда охватывало площадь около 5 м2. Для расчета количества химических снарядов, необходимых для обстрела площадей, принята была норма — одна 76-мм химическая граната на 40 м2 площади и один 152-мм снаряд на 80 м2. Выпущенные непрерывно в таком количестве снаряды создавали газовое облако достаточной концентрации; в дальнейшем для поддержания полученной концентрации число выпускаемых снарядов убавлялось вдвое. Такая стрельба химическими снарядами велась в условиях, когда ветер меньше 7 м/с (лучше полное затишье), когда нет сильного дождя и большой жары при твердом грунте у цели, обеспечивающем разрыв снарядов, и на дистанции не свыше 5 км. Ограничение дистанций вызывалось предположением о необходимости обеспечения снаряда от опрокидывания при полете в результате переливания отравляющей жидкости, которой наполняется не весь внутренний объем снаряда с целью дать жидкости возможность расширяться при неизбежном ее нагревании. Явление опрокидывания снаряда заметно могло сказаться именно на больших дистанциях стрельбы, особенно в высшей точке траектории.
   
   Стенки корпуса артиллерийских снарядов в силу условий прочности делали довольно толстыми, вследствие чего уменьшался внутренний объем снаряда и количество помещаемой в нем жидкости. В среднем вес ОВ в русском химическом артиллерийском снаряде не превосходил 10 % от его общего веса.
   
   Е. И. Барсуков (1938) отмечал, что русская артиллерия не была настолько богата химическими снарядами, чтобы применять массовую стрельбу, как это было у бывших союзников и противников России. Она применяла 76-мм химические гранаты почти исключительно в обстановке позиционной войны как вспомогательное средство наряду со стрельбой обыкновенными снарядами и главным образом с целью выгнать противника из укрытий, неуязвимых для обыкновенных снарядов, с тем, чтобы подставить его под действие шрапнели или комбинированного огня с фугасной гранатой. Кроме обстрела неприятельских окопов непосредственно перед атакой войск противника, скопившихся в лесу или в другом укрытом месте, стрельба химическими снарядами применялась русскими с особым успехом для временного прекращения огня (нейтрализации) неприятельских батарей, траншейных орудий и пулеметов, для содействия своей газобаллонной атаке — путем борьбы с артиллерией противника и обстреливания тех целей, которые не захватывались газовой волной, а также для обстрела наблюдательных и командных пунктов противника, укрытых ходов и путей его сообщения.
   
   Действительность стрельбы химическими снарядами достигалась лишь большим числом снарядов, выпущенных в короткое время с надлежащей точностью; поэтому стрельба этими снарядами одиночными выстрелами в русской армии не допускалась. Требовались: самая тщательная организация наблюдения за своей стрельбой; заблаговременное распределение между батареями участков целей, подлежащих обстрелу; пристрелка фугасными снарядами или шрапнелью; неожиданный для противника переход на поражение химическими снарядами одновременно всеми назначенными для этого батареями в целях использования внезапности. Батареи, стреляющие химическими снарядами по атакуемым участкам неприятельской позиции, обязывались в момент движения своей пехоты в атаку переносить огонь на батареи противника, на фланкирующие участки и сооружения, на укрытые подступы; при этом рекомендовалось вести огонь преимущественно удушающими снарядами.
   
   Е. И. Барсуков (1938) упоминает о химических ручных гранатах, которые испытывались в 1916 г. в Ставке при УПАРТе и на главном артиллерийском полигоне. В конце 1916 г. ГАУ выслало в действующую армию 9500 ручных стеклянных гранат с удушающими жидкостями для боевого испытания, а весной 1917 г. — 100 тыс. ручных химических гранат. И те и другие гранаты бросались на 20-30 м и были полезны при обороне и особенно при отступлении, чтобы препятствовать преследованию противника.
   
   Интересные документы о поставках на Черноморский флот большого числа химических снарядов обнаружил в Центральном Военно-морском архиве историк А. Б. Широкорад (2005). В частности, им были найдены документы о поставках на Черноморский флот большого числа химических снарядов, начавшихся еще в конце 1915 г. Так, к 25 ноября 1916 г. в штатном боекомплекте русских дредноутов положено было иметь на одну 305-мм пушку — 400 выстрелов, из которых 20 со шрапнелью и 37 с «удушающим снарядом». Часть «удушающих» снарядов была заказана в Центральной части России, а 300 «удушающих» 305-мм снарядов изготовлены в Севастополе из практических (учебных) снарядов. Кроме того, Севастопольский морской завод из практических снарядов изготовил 4000 «удушающих» 120-мм снарядов и 3000 таких же снарядов для 152-мм пушек Кане.
   
   В Петрограде для Черноморского флота было изготовлено 4000 «удушающих» снарядов для 102-мм пушек эскадренных миноносцев. Кроме того, на Черноморский флот поступило большое число 305-, 203-, 152-, 120- и 101,2-мм шрапнельных снарядов, произведенных в России, США и Японии. Никогда ранее шрапнель не входила в боекомплект русских корабельных орудий крупного и среднего калибра.
   
   А. Б. Широкорад (2005) считает, что эти снаряды предназначались для готовящегося в обстановке строжайшей тайны десанта в Босфор. Русские корабли должны были забросать укрепления Босфора химическими снарядами. Замолчавшие батареи захватывались десантом, а по подходящим полевым частям турок корабли должны были открыть огонь шрапнелью.
Рис.3. Применение газов на фронтах Первой мировой войны породило своеобразный окопный быт. На снимке запечатлена подвешенная обитателями траншей гильза от газового снаряда, которую они превратили в колокол для подачи сигнала о газовой атаке (Вест Э., 2005)
   УПАРТ (Управление полевого генерал-инспектора артиллерии) — создано в январе 1916 г. в Штабе главковерха в качестве специального органа, регулирующего артиллерийское снабжение и руководящего артиллерийским делом вообще. УПАРТ служил органом полевого генерал-инспектора артиллерии (генерал-инспарта): а) по сбору, содержанию и обработке сведений, необходимых ему для выполнения всего на него возложенного; б) по разработке его указаний по различным вопросам службы артиллерии и артиллерийского снабжения действующих армий; в) по передаче по принадлежности его распоряжений.
   
   Управление состояло из помощника начальника управления, чинов для делопроизводства и поручений, переводчика и журналиста, всего 22 офицера и чиновника и 17 писарей. УПАРТ подразделялся на четыре делопроизводства: 1-е — по личному составу артиллерии, 2-е — организационное, 3-е — по снабжению артиллерийскими орудиями с материальной к ним частью и выстрелами, 4-е — по снабжению винтовками, пулеметами и патронами к ним, химическим имуществом и пр.
   
   В УПАРТе сосредоточивались: а) данные о степени обеспеченности фронтов и отдельных армий оружием (в том числе и химическим), огнестрельными припасами и прочими предметами артиллерийского снабжения; б) разработка в соответствии с оперативными предположениями соображений и распоряжений по своевременному и достаточному артиллерийскому снабжению упомянутых войсковых соединений; в) сношения с военным министром и ГАУ о заготовлении и своевременной высылке в район военных действий необходимых огнестрельных припасов, оружия и других предметов артиллерийского довольствия; г) разработка и установление норм артиллерийских запасов и распределение этих запасов между фронтами и отдельными армиями в связи с оперативными соображениями; д) проверка и регулирование требований предметов артиллерийского снабжения названными войсковыми соединениями соответственно действительным их потребностям и поставленным боевым задачам; е) сношения с соответственными лицами и учреждениями по вопросам артиллерийского снабжения и боевой готовности артиллерии; ж) сношения по правильному использованию в техническом отношении артиллерии, ручного оружия и вспомогательных средств борьбы, а также по содержанию их в исправности; з) сведения о состоянии частей артиллерии действующих армий и вновь формируемых частей артиллерии, а также о подготовке артиллерийских пополнений.
   
   Опять таки, вернемся к нашим баранам. 17 июня германцы произвели газобаллонное нападение у Крево к западу от Молодечно против участка русских позиций, занимавшегося 48-й пехотной дивизией. Газобаллонная атака была произведена при весьма благоприятных топографических и метеорологических условиях: местность открытая, слегка понижающаяся к стороне русских, без глубоких лощин и водных пространств, при удалении германских окопов от русских всего на 0,5 км, при ветре 2-4 м в секунду. Благодаря бдительности комсостава и войск, принявших соответственные меры предосторожности (противогазы, маски и зажигание костров), атака германцев не удалась.
   
   Выдвинутые к проволочным заграждениям секреты разведчиков из состава полковых газовых команд были соединены телефоном через передовые роты со штабами батальонов и полков и снабжены пустыми стаканами шрапнели для подачи звуковых сигналов (Рис.3).
   
   Газовые волны, выпущенные германцами в 2 ч ночи, были замечены одним из разведчиков 189-го пехотного полка, рядовым Кононовым, подползшим вплотную к германским проволочным заграждениям, которому удалось своевременно известить передовую роту о грозящей опасности.
Газобаллонная атака германцев у Сморгони
Схема.1. Газобаллонная атака германцев у Сморгони в 1916 г. 19 июня со стороны германских войск.
   2 июля 1916 г. германцы произвели газобаллонное нападение на укрепленную позицию русских, у местечка Сморгонь (Схема.1), к северу от местечка Молодечно, которую занимал XXVI армейский корпус: 64-я пехотная дивизия — правый боевой участок от р. Вилии до железной дороги и 84-я дивизия — левый, от железной дороги до деревни Цари; 65-я дивизия составляла корпусный резерв.
   Местность в районе местечка Сморгонь, пологая в сторону русских окопов, ровная и открытая, благоприятствовала производству газовой атаки германцами, тем более что расстояние между германскими и русскими окопами не превышало 1000 м, а местами окопы сближались до 200 м.
   В начале июня наблюдатели русской воздухоплавательной роты заметили, что к германским окопам были подвезены предметы, похожие на баллоны, а вскоре затем один из русских артиллерийских снарядов, попавший в окоп противника, произвел взрыв, в районе которого тотчас после падения снаряда появилось бурое облако, низко стелившееся по земле.
   Одновременно с взрывом наблюдалось, что германцы в панике разбегались от места взрыва в тыл, причем несколько человек по дороге упало.
   Эти оба обстоятельства указывали, что германцы готовятся к производству газовой атаки, почему штабом корпуса был принят ряд мер: дивизии были предупреждены о вероятности газовой атаки, войсковые части снабжены масками (противогазами), в окопах и перед ними заготовлены материалы для костров, поставлены кадки с водой, выданы распылители и установлена звуковая и световая сигнализация. Кроме того, начальниками дивизий были произведены газовые тревоги{2}.
   Второго июля слабый ветер (1-2 м в секунду) тянул в сторону русских. В 3 ч 15 мин. германцы неожиданно открыли ураганный огонь по русским окопам, ходам сообщения и тылу, а вслед за ним через несколько минут из германских окопов на фронте дороги из деревни Нароты в Сморогонь, через станцию Сморгонь, деревню Лычники до дороги из Сморгони в деревню Ходаки показались облака газа.
   Как только было замечено облако, по условному сигналу на рожках, все бросились надевать маски и зажигать костры, которые в то время считались одним из средств ПХО, но костры отсырели от шедших накануне дождей и не загорелись.
   Вслед за газовым облаком показались редкие германские цепи, которым удалось дойти до русских проволочных заграждений, но встреченные ружейным и пулеметным огнем цепи эти отхлынули назад.
   На случай, если бы удалось занять русские окопы, многие из наступавших германцев несли за спиной мешки со стружками для очищения окопов от остатков газа.
   После отражения этой первой атаки защитники поторопились снять маски, однако германцы с тех же пунктов вновь выпустили облака газов, но более интенсивные.
   За газовым облаком и на флангах были устроены дымовые завесы, за которыми двинулись в атаку четыре линии цепей в направлении главным образом в стык 253-го и 254-го полков.
   И эта атака сосредоточенным огнем русской артиллерии, ружейным и пулеметным, была отбита, и на этом газовые атаки германцев прекратились. В общем обе атаки продолжались около 1,5 ч.
   Газ проник в глубину русской позиции, сохраняя свои вредные свойства почти на 12 км, и нанес огромные потери, несмотря на все принятые заблаговременно меры. Особенно велики потери были в 254-м полку (1606 человек из общего числа потерь корпуса в 2550 человек).
   При расследовании причин большого числа потерь выяснилось, что основной из них надо признать недоверие солдат к противогазам, вследствие чего некоторые солдаты свои противогазы держали не при себе и в суматохе боя достать их не успели, а некоторые их растеряли. Все пытавшиеся спастись бегством погибли, ибо были настигнуты газовым облаком. Зато после этой газовой атаки все уцелевшие прониклись уважением к противогазам и более с ними не расставались.
   Ровно через месяц, т. е. в ночь с 1-го на 2 августа (с 19-го на 20 июля старого стиля), германцы вновь произвели газобаллонную атаку против русских войск в районе Сморгони, где на этот раз позицию занимали части кавказской гренадерской дивизии. В результате атаки дивизия потеряла 3846 человек отравленными (из них 46 офицеров), из которых умерло 286 человек, что составляет 7,4 %. Подробности этой атаки достаточно поучительны, поэтому описание ее дается в приложении 3 в виде выдержки из копии донесения командира корпуса (Приложение 1).
Первая газобаллонная атака со стороны русских войск в районе Сморгони.
Схема 2. Газобаллонная атака германцев у Сморгони в 1916 г. 24 августа со стороны русских войск
   Для газовой атаки с фронта 2-й пехотной дивизии был выбран участок неприятельской позиции от р. Вилии у деревни Перевозы до деревни Боровая мельница, протяжением 2 км. Окопы противника на этом участке имеют вид исходящего почти прямого угла с вершиной у высоты 72,9. Газ выпущен на протяжении 1100 м с таким расчетом, чтобы центр газовой волны пришелся против отметки 72,9 и залил наиболее выступающую часть германских окопов. По сторонам газовой волны до границ намеченного участка были устроены дымовые завесы. Количество газа рассчитано на 40 мин. пуска, для чего было подвезено 1700 малых баллонов и 500 больших, или 2025 пудов сжиженного газа, что дает около 60 пудов газа на километр в минуту. Метеорологическая разведка на избранном участке началась 5 августа{3}.
   
   В начале августа начато обучение переменного состава и подготовка окопов. В первой линии окопов было устроено 129 ниш для помещения баллонов; для удобства управления выпуском газа фронт был разделен на четыре равномерных участка; за второй линией подготовленного участка оборудовано четыре блиндажа (склада) для хранения баллонов, и от каждого из них к первой линии проведен широкий ход сообщения. По окончании подготовки, в ночь с 3-го на 4-е и с 4-го на 5 сентября перевезены в блиндажи-склады баллоны и все специальное имущество, необходимое для выпуска газов.
   
   В 12 ч 5 сентября при первых признаках благоприятного ветра начальник 5-й химической команды просил разрешение произвести наступающей ночью атаку. С 16 ч 5 сентября метеорологические наблюдения подтвердили надежду на то, что ночью будут благоприятные для выпуска газа условия, так как подул ровный юго-восточный ветер. В 16 ч 45 мин. получено разрешение штаба армии на выпуск газа, и химическая команда приступила к подготовительным работам по снаряжению баллонов. С этого времени метеорологические наблюдения участились: до 2 ч они производились каждый час, с 22 ч — каждые полчаса, с 2 ч 30 мин. 6 сентября — каждые 15 мин., а с 3 ч 15 мин. и во все время выпуска газа контрольная станция вела наблюдения непрерывно (Схема 2.).
   
   Результаты наблюдения были следующие: к 0 ч 40 мин. 6 сентября ветер стал затихать, в 2 ч 20 мин. — усилился и дошел до 1 м, в 2 ч. 45 мин. — до 1,06 м, в 3 ч ветер усилился до 1,8 м, к 3 ч 30 мин. сила ветра достигла 2 м в секунду.
   Направление ветра неизменно держалось с юго-востока, причем он был ровный. Облачность оценивалась 2 балла, облака — высокослоистые, давление — 752 мм, температура 12 ПС, влажность 10 мм на 1 м3.
   В 22 ч начата переноска баллонов из складов в передовые линии при помощи 3-го батальона 5-го Калужского пехотного полка. В 2 ч 20 мин. переноска закончена. Около этого же времени получено окончательное разрешение начальника дивизии выпускать газ.
   В 2 ч 50 мин. 6 сентября были сняты секреты, а ходы сообщения к их местам заложены заранее приготовленными мешками с землей. В 3 ч 20 мин. все люди одели маски. В 3 ч 30 мин. был выпущен газ одновременно по всему фронту выбранного участка, а на флангах последнего зажжены шашки дымовой завесы. Газ, вырываясь из баллонов, поднимался сначала высоко и, постепенно оседая, сплошной стеной от 2 до 3 м высотой пополз на окопы противника. Во все время подготовительных работ противник ничем себя не проявлял, и до начала газовой атаки с его стороны не было произведено ни одного выстрела.
Германская пехота в ожидании русского "парового катка". Эдаое сборище разномастных защитных средств. Где-то под Сморгонью в 1916г.
   В 3 ч 33 мин., т. е. через 3 мин. после начала русской атаки, в тылу атакованного противника были пущены три красные ракеты, осветившие облако газа, уже надвинувшееся на неприятельские передовые окопы. В то же время справа и слева атакованного участка были зажжены костры и открыт редкий ружейный и пулеметный огонь, вскоре, однако, прекратившийся. Минут через 7-8 после начала выпуска газа противник открыл сильнейший бомбометный, минометный и артиллерийский огонь по русским передовым линиям. Артиллерия русских тотчас же открыла энергичный огонь по неприятельским батареям, и между 3 ч 35 мин. и 4 ч 15 мин. все восемь батарей противника были приведены к молчанию. Некоторые батареи замолкли через 10-12 мин., наибольший же промежуток времени для приведения к молчанию был 25 мин. Огонь велся преимущественно химическими снарядами, причем за это время батареи русских выпустили от 20 до 93 химических снарядов каждая [Борьба с минометами и бомбометами германцев началась лишь по окончании выпуска газа; к 4 ч 30 мин. их огонь был подавлен.].
   В 3 ч 42 мин. неожиданным порывом восточного ветра газовую волну, достигшую левым флангом р. Оксны, сдвинуло влево, и она, перейдя Оксну, залила окопы противника северо-западнее Боровой мельницы. Противник сейчас же поднял там сильную тревогу, послышались звуки рожков, барабана и были зажжены в небольшом количестве костры. Тем же самым порывом ветра волну двинуло вдоль русских окопов, захватив при этом часть самих окопов на третьем участке, почему выпуск газа здесь был немедленно прекращен. Тотчас же приступили к нейтрализации попавшего в свои окопы газа; на остальных участках выпуск продолжался, так как ветер быстро выправился и вновь принял юго-восточное направление.
   В следующие за этим минуты в окопы того же 3-го участка попали две мины противника и осколки близко разорвавшегося снаряда, которыми были разбиты два блиндажа и одна ниша с баллонами — 3 баллона были совершенно разбиты, а 3 сильно повреждены. Вырвавшийся из баллонов газ, не успевая распыляться, обжигал находившихся вблизи газовой батареи людей. Концентрация газа в окопе была очень велика; марлевые же маски совершенно высыхали, а в респираторах Зелинского — Кумманта лопалась резина. Необходимость принять экстренные меры по очистке окопов 3-го участка заставила в 3 ч 46 мин. прекратить выпуск газа по всему фронту, несмотря на продолжавшиеся благоприятные метеорологические условия. Таким образом, вся атака продолжалась лишь 15 мин.
   
   Наблюдениями выяснено, что весь намеченный для атаки участок поражен газами, кроме того, поражены газами окопы северо-западнее Боровой мельницы; в лощине северо-западнее отметки 72,9 остатки газового облака были видны до 6 ч. Всего газа выпустили из 977 малых баллонов и из 65 больших, или 13 т газа, что дает около 1 т газа в минуту на 1 км.
   В 4 ч 20 мин. приступлено к уборке баллонов в склады, и к 9 ч 50 мин. все имущество было уже убрано без всякой помехи со стороны противника. Вследствие того, что между русскими окопами и окопами противника оставалось еще много газа, на разведку были направлены лишь небольшие партии, встреченные редким ружейным огнем с фронта газовой атаки и сильным пулеметным огнем с флангов. В окопах противника была обнаружена сумятица, слышались стоны, крики и жгли солому.
   
   В общем газовую атаку следует признать удавшейся: она была для противника неожиданна, так как только через 3 мин. началось зажигание костров и то лишь против дымовой завесы, а на фронте атаки они были зажжены еще позднее. Крики и стоны в окопах, слабый ружейный огонь с фронта газовой атаки, усиленные работы противника по очистке окопов на другой день, молчание батарей до вечера 7 сентября — все это указывало на то, что атака нанесла тот урон, который и следовало ожидать от выпущенного количества газа. Эта атака указывает на то внимание, которое должно быть уделено делу борьбы с артиллерией противника, а также с его минометами и бомбометами. Огонь последних может в значительной степени помешать успеху газовой атаки и вызвать потери отравленными у самих атакующих. Опыт показывает, что хорошая стрельба химическими снарядами значительно облегчает эту борьбу и приводит ее к быстрому успеху. Кроме того, нейтрализация газа в своих окопах (как результат неблагоприятных случайностей) должна быть тщательно продумана и все необходимое для этого приготовлено заранее.
   {2}. По данным Фигуровского (1942), попытки создать средства коллективной защиты предпринимались с самого начала химической войны. Предлагалось все, что может выдумать изощренный человеческий ум. Одни изобретатели предлагали костры из имеющегося под руками горючего материала, другие — костры, изготовляемые в тылу заводским способом. Назначение этих костров, по мнению изобретателей, заключалось в том, что тепло, образующееся при их сгорании, может поднять облако газа в верхние слои атмосферы и тем самым заставит пройти его над окопами. Предлагалось также расстреливать облако газа артиллерийским и ружейным огнем, рассеивать его взрывами петард и гранат, ставить перед окопами пропеллеры, приводимые в движение мощными моторами, щиты, смоченные противогазовым раствором. Предложены были и различные распылители (гидропульты), разбрызгивающие противогазовый раствор в облаке газа.
   Их всех этих средств доверием в войсках пользовались костры. Они были многократно применены русскими и германскими войсками при газовых атаках. Но костры вносили большие неудобства для обороняющихся. Во-первых, они привлекали огонь артиллерийских батарей противника, облегчая им точную пристрелку, во-вторых, они сушили пропитку «влажных масок» солдат, которые, судя по документам того времени, мало доверяя маскам, толпились около костров во время газовых атак, представляя собой хорошую мишень для артиллерии противника.
   Нелепость использования костров для коллективной защиты от ОВ была наглядно показана путем математических расчетов будущим видным советским физиком, членом-корреспондентом АН СССР и создателем современной магнитодинамики, В. К. Аркадьевым (1884-1953) еще 5 июля 1915 г. в специальном докладе, представленном в физико-механическую группу противогазовой комиссии Союза городов. Тем не менее эта идея оказалась живучей. Во всех без исключения официальных и полуофициальных руководствах до конца войны рекомендовались костры и даже на случай маневренной войны были придуманы особые индивидуальные пакеты с горючим материалом.
   {3}. Газобаллоны в русской армии делились на тяжелые, предназначенные для позиционной войны, и легкие — для «маневренной войны». Тяжелый баллон содержал 28 кг сжиженного ОВ, вес баллона в готовом к применению состоянии составлял около 60 кг. Для массированного пуска газов баллоны собирали по несколько десятков штук в «баллонные батареи». Легкий баллон для «маневренной войны» содержал всего 12 кг ОВ.
Экскалация химической войны на русском театре
Схема 3. Русская газобалонная атака германцев у озера Нарочь 22 сентября 1916 г.
   В дальнейшем газобаллонные атаки на русском театре продолжались с обеих сторон до зимы, причем некоторые из них являются весьма показательными с точки зрения того влияния, какое оказывают на боевое использование БХВ рельеф и метеорологические условия. Так, 22 сентября под прикрытием утреннего густого тумана германцы произвели газобаллонную атаку на фронте 2-й Сибирской стрелковой дивизии на участке к югу-западу от озера Нарочь (Схема.3).
   Пронесшиеся две волны удушливых газов, встретив на своем пути гряду возвышенностей с отметкой 92, устремились через них в более низкие места по дорогам и низинам.
   Задержавшиеся остатки газов в различных углублениях, окопах, а также в убежищах были нейтрализованы подогреванием при помощи костров и дымовых шашек, зажженных на дне окопов и в убежищах, согласно инструкции наштаверха. Часть же газов проникла за линию деревни Узлы, Бруссы и Андрейки, выведя из строя 2660 человек.
   
   25 сентября последовала газобаллонная атака германцев в районе Икскюля на р.Двине и была произведена на фронте русской 44-й пехотной дивизии XXI корпуса на участке в 5 км Ведмер — дворы Дуя (Схема 4.). Главная масса газов была направлена на Икскюльскую предмостную позицию.
   Подготовка к нападению была проведена за несколько дней, однако лишь в ночь на 25 сентября метеорологические условия резко изменились в благоприятную для германцев сторону.
   Первая волна газа выпущена в густом предрассветном тумане в 4 ч 25 мин. Русские наблюдатели дали сигналы лишь тогда, когда услышали шипение газа и шум в германских окопах. Поэтому противогазы были надеты с некоторым запозданием, когда волна газа захватила уже передовые окопы.
   Сначала германцы выпустили газ у дворов Бунч и вскоре за этим — у дворов Липард, дворов Пильверс и дворов Дуя. Волна газа, выпущенная от дворов Дуя, свободно перешла р. Западную Двину и захватила острова Голый (южнее Икскюля) и Лесистый (восточнее Вевер).
Схема 4. Атака германцев в районе Икскюля 25 сентября 1916 г.
   Одновременно с выпуском газа германцы открыли заградительный огонь химическими снарядами в тылу Икскюльского укрепления по правому берегу р. Западной Двины и в районе озера Лебединое.
   Вслед за первой волной германцы повели наступление на всю предмостную позицию силой до двух батальонов. Оно было прекращено сильным огнем заранее пристрелянных пулеметов и артиллерии с большими потерями для германцев.
   Одновременно ружейным и пулеметным огнем гарнизона острова Голого была ликвидирована попытка двух германских рот переправиться на плотах.
   В 5 ч 15 мин. германцы выпустили вторую волну газа из тех же пунктов. Русские могли уже видеть движение газа, почему часть их тяжелых батарей обрушилась как на пункты выпуска, так и на самые облака газа с целью их разрежения, что являлось бесцельной тратой снарядов.
   Эта вторая волна также прошла через русские укрепления, заполняя окопы и ходы сообщения. Около 6 ч германцы выпустили третью волну, удлинив фронт атаки добавлением выпуска из Ведмер (перед фронтом 176-го Переволоченского пехотного полка). В этом пункте, несмотря на расстояние в 400 м между окопами противника и на все принятые русскими предохранительные меры, потери их оказались значительными. Тяжелая артиллерия русских, огонь которой был сосредоточен на Ведмер, разбила несколько баллонов. Этот удачный опыт говорит о том, что позиции газопуска противника надо громить.
   За второй и третьей волнами газа германцы пытались произвести атаки, но они, так же как и первая, были отбиты пулеметами и артиллерией.
   
   К вечеру 26 сентября потери русских определялись: тяжело отравленных — 811 и умерших — 272. Природу газа русским определить не удалось — по предположениям это был фосген. Химическая служба в русской армии стояла не на высоте. Большие потери русских находят себе объяснение в неожиданности атаки и слабой сопротивляемости русской марлевой повязки (рассчитанной на хлор и синильную кислоту), которой были снабжены бойцы. Противогазом же Зелинского — Кумманта, оказавшим гораздо большую помощь, были снабжены лишь офицеры, унтер-офицеры и разведчики.
Схема 5. Газобалонная атака в районе ст.Барановичи 25 сентября 1916г.
   24 сентября такая же атака в районе к югу от станции Барановичи. Объектом для атаки германцы выбрали части 2-й армии, расположенные на небольшом плацдарме, неудачно вынесенном русскими за р. Шару (ширина — 5-7 м, глубина — до 4 м). Плацдарм шириной до 3 км и глубиной до 350 м не представлял никаких тактических выгод, о чем начальник участка неоднократно доносил. Однако высшее командование на очищение плацдарма не соглашалось. В центре выдвинутого за р. Шару расположения в разрушенной деревни Адаховщина русские находились в непосредственном соприкосновении с германцами. В тылу плацдарма мосты через р. Шару были пристреляны артиллерией германцев. Сам плацдарм представлял лабиринт окопов, удобный для образования «газовых болот» в случае химической атаки. За неделю до атаки русскими был услышан шум в германских окопах и лязг устанавливаемых баллонов. Метеорологические условия также были благоприятны для атаки. Поэтому русские стали готовиться к химическому нападению: была проверена сноровка в надевании противогазов, подготовлены костры, сигнализация, роздана мазь для смазывания оружия и т. д. Кроме того, начальником боевого участка генералом Носковым был разработан план действий на случай отказа связи или затруднительности ее использования. На этот же случай с начальником артиллерии участка было обусловлено немедленное открытие заградительного огня по деревне Адаховщина и прилегающей к ней местности. Пулеметчикам и стрелкам было приказано в случае атаки ночью или потери видимости из-за густоты газа немедленно открывать огонь по проволочным заграждениям прямо перед собой. Однако наличие постоянной опасности быть атакованным, частые предупреждения о возможности химической атаки притупили чувство опасения в личном составе и привели к разговорам, что штабы «зря пугают вот уже второй день».
   
   С утра 24 сентября ветер был юго-западный, но он, постепенно меняя направление, к 18 ч перешел в южный, с 19 ч снова начал менять свое направление и к 24 ч стал опять юго-западным. Скорость ветра колебалась. Наибольшая скорость в 14 ч была 5,2 м в секунду. В 24 ч она равнялась 2,7 м в секунду. Начиная с 18 ч поднялся довольно густой туман, стал моросить дождь; временами дождь настолько усиливался, что, например, в 20 ч из-за дождя не было возможности вести метеорологических наблюдений. Следует отметить, что около 24 ч, перед самой атакой, дождь был средней силы. Облачность весь день была полная, влажность — около 100.
   Около 16 ч начальник боевого участка с частью штаба перешел на командный пункт впереди р. Шары и около 23 ч лично обошел участок, поверяя готовность к химической обороне.
   Наличность тумана, мгла и то обстоятельство, что начиная с 18 ч несколько раз шел дождь, временами мелкий, моросящий, временами же средней силы, делали газовую атаку маловероятной, и поэтому неудивительно, что, когда около 24 ч на участках нескольких рот наблюдатели или разведчики услыхали характерное шипение выпускаемого из баллонов газа, они не сразу поняли, в чем дело. В 24 ч с минутами ясно почувствовался запах газа (фосген), а при свете ракеты было наблюдено светло-зеленое облако газа, двигавшееся от германцев. Связь бездействовала несколько минут, ушедших на меры предосторожности, однако по телефону успели донести в тыл об атаке. Звуковые же и световые сигналы несколько запоздали, что имело последствием жертвы, хотя и немногочисленные, среди одиночных людей и команд в тылу, оторванных от связи. Через несколько минут полного молчания русские открыли повсюду ружейный и пулеметный огонь. Вскоре германская артиллерия, пользуясь как пристрелочными данными, так и светом подожженных русскими для рассеивания газов костров, открыла меткий огонь по окопам, командным пунктам и мостам через р. Шару. Тушение костров еще более увеличило чувствительные потери от артиллерийского огня. В течение первой четверти часа с момента выпуска газа (с 23 ч 55 мин. по 0 ч 10 мин.) начальник участка и его штаб оказались изолированными от подчиненных им начальников подразделений пехоты и артиллерии ввиду паралича связи. По отрывочным данным, доходившим по телефону, можно было судить, что германцы в противогазах вскоре после выпуска газа подошли к проволоке и залегли и что для отражения штурма в окопах осталось мало защитников (в частности, это имело место в районе деревни Адаховщина). Вскоре русская артиллерия (хотя и позже, чем это было обусловлено) открыла заградительный огонь, что внесло расстройство в наступление германцев, и к 1 ч 25 мин. газ настолько рассеялся, что можно было снять маски. Однако в саду (где был расположен командный пункт), в низинах и в траве он продержался значительно дольше; в таких местах при неосторожности отравления отмечались до 10 ч. В продолжение первого часа атаки германцы в разных местах пытались проникнуть в русские окопы, но были повсюду отбиты. К первому часу 25 сентября германская артиллерия прекратила огонь. Позднее лишь деревня Адаховщина подвергалась обстрелу редкими очередями. Ночью несколько раз возникали ложные тревоги, тем более естественные, что сами германцы практиковали на русском фронте ложные химические атаки. С рассветом германцы беспрепятственно допустили эвакуацию русских отравленных и раненых на автомобилях из открытого расположения штаба участка. Из общего числа защитников участка 1200 человек выбывшими из строя оказались: от отравления — 500 человек и от огня — 100 человек, т. е. 50 %. Число умерших приблизительно 120-150 (2 % от всех пострадавших).
   Что касается положения на всем участке бригады 2-й гренадерской дивизии, подвергшемся атаке, то газ был выпущен около 24 ч на те окопы, которые находятся к югу от железной дороги, причем надо сказать, что выпущенное облако не всюду было одинаковой густоты. Наиболее густые облака газа были выпущены против тех рот Таврического полка, которые занимали окопы у деревни Якимовичи, и против рот Московского полка, занимавших окопы у деревни Адаховщина и к югу от нее. На этих участках газовое облако проходило в общей сложности около 1,5 ч, на других участках — меньше 1 ч. На различных участках в различное время были выпущены еще повторные газовые облака, но они проходили гораздо быстрее, чем первые, и густота их была значительно меньше. Быть может, это было вследствие опоражнивания тех батарей с газом, которые не были открыты по тем или иным причинам во время выпускания главного газового облака. Благодаря тому, что окопы 2-й дивизии находятся среди болот и что перед атакой шел несколько раз дождь, облако газа проникло в тыл не особенно глубоко. В деревнях Подлесейки и Ятвезь, где находились в резерве Самогитский и Киевский полки и часть команд Таврического и Московского полков, концентрация газа оказалась незначительной. Отравленные также были и в этих деревнях, но степень их отравления была слабая. Случаев отравления со смертельным исходом в этих деревнях не наблюдалось. В группе дворов Подлесейки было два случая тяжелого отравления. Были отравленные и в группе дворов Селявичи. Глубже в тылу хотя газ и ощущался, но случаев отравления там не отмечено.
   Ширина участка фронта, подвергшегося действию газа, равна приблизительно 5 км, в тыл газ проник до 13 км, но уже после 6-8 км его концентрация была настолько незначительной, что даже люди, бывшие без масок, не отравились.
   Выпускался хлор, но не исключена возможность, что была примесь и еще какого-либо газа. Так, например, по словам одного из офицеров Московского полка, он ощущал какой-то приятный запах, похожий на запах свежего сена. Картина отравления в некоторых случаях также дает основания для такого предположения, но все же большинство отравленных давало картину, характерную для отравления хлором.
   Во время газовой атаки в сфере действия газов на позициях находилось 1765 гренадеров Таврического полка и 3130 гренадеров Московского полка; всего 4895 гренадеров. Из них у 4224 человек были маски Зелинского (87%) и у 671 человека были маски типа IV-a (Смоленский тип — 13%). Из числа имевших маски Зелинского отравилось 647 человек, что составляет 15,4%. Из числа имевших маски типа IV-a отравился 341 человек, что составляет несколько больше 50%. Из 4895 человек, бывших на позициях в сфере действия газов, отравилось и было эвакуировано 988 человек, что составляет 20,6%. Умерших до первого октября зарегистрировано 76 человек, что по отношению ко всем людям, бывшим на позициях в сфере газа, составляет 1,6%, а по отношению ко всем отравленным и эвакуированным (988 человек) — 7,7%. Большинство отравлено легко; отношение между тяжелыми, средними и легкими отравлениями приблизительно равно отношению 1:2:7. В ближнем тылу (деревни Ятвезь, Подлесейки) степень отравления в большинстве случаев легкая. После газовой атаки во всех окопах было найдено большое количество мертвых мышей и птиц, а в Московском полку, кроме того, погибло еще восемь лошадей.
   
   Таким образом, количество жертв в общем оказалось меньше, чем можно было бы ожидать, но все же из двух полков выбыло около 1000 человек отравленными и несколько меньше 100 человек умершими. Столь малых жертв пока еще не было ни в одной дивизии, ни при одной газовой атаке. Объясняется это тем, что во 2-й гренадерской дивизии обращалось самое серьезное внимание на снабжение людей противогазами и на обучение пользованию ими. Кроме того, была разработана и установлена точная система наблюдения и сигнализации. Все эти мероприятия оказывали хорошее влияние на моральное состояние войск, которое является важнейшим залогом успеха борьбы с ОВ.
Рис.4. Русские окопы в момент немецкой газовой атаки около Барановичей (Вест Э., 2005)
   К северу от Барановичей в районе Скробова 25 октября произведена была газобаллонная атака со стороны русских, характерная тем, что в ней пострадало значительное количество (115 человек, из них один смертельно) самих же русских войск. Причинами столь неудачной атаки были:
   а) повреждение баллонов и шлангов;
   б) вентили были заржавлены, и для выпуска газов баллоны выбрасывались за бруствер, и их расстреливали, причем часть газа устремилась в русские окопы. Все отравленные были без масок.
   
   28 ноября германцы произвели газобаллонную атаку на фронте гренадерского корпуса в районе Барановичи. Были выпущены три волны газов: две почти одновременно в 20 ч 20 мин., а третья около 22 ч. Вследствие сильного ветра газовые волны проходили в течение 10-20 мин. и застаивались лишь в лощинах, где газ оставался даже на следующий день. Вследствие сильной концентрации газа распространение его в глубину было весьма значительно: сильный запах и даже действие на дыхательные органы ощущались в Несвиже, т. е. в 30-45 км от фронта, в районе расположения штаба армии. Благодаря своевременно принятым мерам ПХО потери сравнительно с предшествующими атаками были незначительны: 495 человек отравленных (из них 253 легко и умерло 33 человека), что составляло 2,5 % общего количества людей, находившихся в районе действия газа (Рис.4).
    Наконец, в декабре германцы произвели еще одно газобаллонное нападение на Северном фронте русских в районе города Риги, данных по которому у меня попросту нет.
   
   Таким образом за 1916 г. газобаллонные атаки на русском театре были преобладающим видом химического нападения.
   Во всех случаях этих газобаллонных атак нападающие задавались узкими тактическими целями, главным образом нанесения потерь противнику, а с германской стороны, кроме того, по-видимому, желанием частыми нападениями деморализовать русские войска, учитывая, что химическое оружие является особенно грозным и жестоким там, где политико-моральное состояние и боевая подготовка войск стоят не на должной высоте.
   
   Насколько ограниченными целями при газопусках задавалось, например, русское командование, видно из следующего места приказа главнокомандующего армиями западного фронта генерала Эверта от 30 августа 1916 г. № 851: «...достигнутое ныне полное обеспечение армии жидким газом позволяет смотреть на газовую атаку главным образом как на средство вывести из строя большое число бойцов противника независимо от тактических действий войск».
   Так как этот приказ в целом представляет интерес, как характеризующий взгляды русского командования на тактическое применение газовых атак, я помещаю его полностью в Приложении 2.
Немного об огнеметах.
Схема 6. Первая огнеметная атака германцев в районе Скробово 9 ноября
   Раз уж речь зашла о русском театре, то склонен выдать некую дополнительную информацию. Касаемо первой огнеметной атаки германцев 9 ноября (в районе к северу от Барановичей) у Скробовского ручья.
   
   Позиция русских состояла из трех линий окопов, причем удаление первой линии от германских окопов колебалось от 200 до 15 м, так что проволочное заграждение местами было общим, но были и места (участок 217-го пехотного полка), где проволочное заграждение совершенно отсутствовало.
   Подобное сближение окопов противников создавало благоприятные условия для употребления огнеметов. В русских войсках одни ротные командиры объяснили своим ротам устройство огнеметов и сущность их действия, поскольку сами были знакомы с ними, другие же ограничились простым предупреждением, которое не только не принесло пользы, но, наоборот, неизвестность нового оружия создала нервное настроение.
   С 12 до 14 ч 9 ноября германцы три раза пытались атаковать русские позиции, но ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем загонялись обратно в свои окопы. В 15 ч была произведена четвертая атака с применением впервые ранцевых огнеметов. (Данные по российским снарядам в Приложении 3.)
   Первоначальный выход огнеметчиков из германских окопов и их наступление ничем не отличались от обыкновенного начала движения пехоты в атаку, так что различить издали, идут ли это огнеметные части, или гренадеры, не всегда представлялось возможным. Против сближенных участков огнеметчики сразу проявили себя, действуя непосредственно из своих окопов. Например, против участка 6-й роты 217-го полка, где расстояние между окопами было около 20 м, и 6-й роты 218-го полка с расстоянием около 15 м. На последнем участке пламя достигло окопа и зажгло его.
   На прочих участках огнеметчики по выходе из своих окопов устраивали перед собой дымовую завесу. С этой целью они направляли горящую струю из аппарата на землю, вследствие чего получался густой черный дым, почти совершенно скрывавший их от взоров защитников; пользуясь этой завесой, огнеметчики продвигались несколько шагов и потом снова повторяли то же самое, пока не доходили до русских окопов. Достигнув последних, огнеметчики направлялись вдоль них, поливая окопы и оставшихся защитников. Присутствие огнеметчиков было обнаружено на всем атакованном фронте. Попадая на людей, а также на окопы, землю, струя продолжала гореть, зажигая их, причем получался довольно сильный и яркий огонь: так, например, высота на правом фланге 217-го полка («Фердинандов нос») была вся в огне (Схема 6.).
И снова химические снаряды.
Схема 7. Схема распределения германской артилерии артилерийского огня химическими снарядами группы В ("Ака") и огня минометов.
   Хотя на западноевропейском театре мировой войны 1916 г. в отношении использования БХВ также продолжал быть годом газобаллонных атак, но все же в начавшемся соревновании между газопуском и стрельбой химическими снарядами уже определенно выявились тенденции к переносу центра тяжести на последние. С этой стороны заслуживают внимания действия германской артиллерии под начальством полковника Брух-Мюллера на русском театре при атаке предмостного укрепления у Витонежа 1 ноября 1916 г. (Схема 7.), в результате которой германцы с очень незначительными потерями овладели предмостным укреплением и прикрывающей его позицией, захватив весь гарнизон в плен.
   
   Русское предмостное укрепление отделялось от главной позиции русских на восточном берегу долиной р. Стохода, местами болотистой, имевшей ширину около 1500 м. Через р. Стоход был наведен ряд понтонных мостов. Сама река не представляла собой значительного препятствия.
   Предмостное укрепление занимало совершенно голый песчаный холм (высота 192), командовавший над восточным берегом. Холм имел около 1400 м в длину и около 600 м в глубину. К северу на западном берегу р. Стохода к укреплению примыкала узкая фланговая позиция, простиравшаяся до группы деревень Витонеж. К югу на расстоянии около 800 м русские занимали небольшую укрепленную позицию и «Русский лес», расположенный тоже на западном берегу реки. Несколько месяцев предмостное укрепление занималось русскими, которые воспользовались этим временем для возведения весьма значительных оборонительных сооружений.
   К западу от предмостного укрепления германская позиция лежала лишь в нескольких сотнях метров от русской, к северо-западу же и северу — значительно дальше. Район германского развертывания покрыт был местами высоким лесом с отдельными полянами. К северу и северо-западу от предмостного укрепления лежала болотистая местность.
   Исполнение прорыва было возложено на 121-ю пехотную дивизию, занимавшую укрепленную позицию на этом участке.
   Для атаки дивизии было предоставлено всего 49 минометов и 39 батарей. Распределение минометов и артиллерии по группам и задачи им в Приложении 4.
   
   Число батарей было крайне незначительно и вынудило к принятию особых мер. Обстрел неприятельских батарей и фланкирующих сооружений на восточном берегу р. Стохода химическими снарядами ведется батареями группы В. Начальник группы должен безотлагательно составить в виде таблицы и представить свой план распределения огня.
   Нейтрализация фланкирующих сооружений является делом величайшей важности.
   Незадолго до штурма группа В направляет по назначенным ей фланкирующим сооружениям огонь стольких батарей, сколько допустит деятельность неприятельской артиллерии. Начальник группы В просит в случае необходимости от командующего артиллерией распоряжения об участии батарей других групп в борьбе с артиллерией противника. 10-см батареи без дальнейших приказаний предоставляются в его распоряжение для этой цели. О привлечении их он обязан немедленно донести.
   
   Распоряжения, касающиеся группы В ("Ака")
   Начальник группы предложил распределение огня, которое и было одобрено начальником артиллерии. За недостатком артиллерии неприятельские батареи пришлось обстреливать отдельными орудиями. Но в данном случае и этого было достаточно, так как было известно, что на этом участке фронта русские частью вовсе не имели противогазов, частью имели их низкого качества, и обстрел химическими снарядами для их частей, занимавших этот район, был новостью. Поэтому, несмотря на недостаточное количество артиллерии, можно было все же надеяться на успех. По распределению огня для группы В на каждое орудие приходилось даже больше, чем по одной неприятельской батарее.
   Однако, указанные в таблице на втором и третьем местах батареи уже давно не стреляли. Поэтому их предполагалось брать под обстрел лишь в случае открытия ими огня. Русские постоянно меняли расположение своей артиллерии. Поэтому можно было считать, что указанные батареи переменили свои позиции. Впоследствии это предположение в общем и подтвердилось. Из наверняка занятых неприятельских позиций лишь две должны были обстреливаться германскими батареями, не имевшими химических снарядов.
   Из таблиц распределения огня видно, что при этой атаке для обстрела неприятельских батарей химическими снарядами цели еще были не разбиты на «газовые прямоугольники». Огонь направляли прямо по неприятельским батареям так, чтобы снаряды рвались вблизи батарей с наветренной стороны.
   
   Выполнение операции
   Пристрелка (проверка поправок на суточные влияния) всеми группами началась на рассвете. В 8 ч утра начался обстрел неприятельской артиллерии группой В одновременно со стрельбой на поражение всех прочих групп против пехотных позиций. При позднейших атаках обстрел неприятельских батарей химическими снарядами всегда начинался раньше общей стрельбы на поражение против пехотных позиций.
   Огневая деятельность группы В протекала по артиллерийскому приказу без всяких шероховатостей, несмотря на затруднения, возникающие при стрельбе из каждого орудия по особой, отдельной цели. Неприятель отвечал совсем слабо, и огонь его оживился лишь на короткое время.
   Самый штурм прошел без всяких трений. Прекрасно обученная пехота в кратчайший срок и с очень незначительными потерями овладела предмостным укреплением и примыкающей к нему с севера позицией. Весь гарнизон был захвачен в плен, как уже упоминалось выше.
   
   В 1916 г. Россия тоже стала на путь применения химических артиллерийских снарядов, снаряжая последние хлорпикрином и получая снаряды с фосгеном и с синильной кислотой от Англии и Франции.
Первые газометы
    С большими результатами для нападающего начали снаряжать ОВ не только артиллерийские снаряды, но и мины, выбрасывая их в ограниченном количестве из специально устроенных газометов и образуя в желаемых районах расположения противника облака газа весьма густой концентрации (Рис.5).
   
   Желание использовать большое количество газовых баллонов, которые становились ненужными по мере отказа от газобаллонной атаки, привело одного капитана английской службы по сбору материальной части, Ливенса, к мысли снабдить баллон разрывным приспособлением и метать его из стальной трубы посредством порохового заряда. После нескольких неудачных попыток от применения баллонов отказались и заменили их стальными минами и снарядами.
   
   Стоит отметить, что с началом применения газометов начался наиболее опасный период химической войны, получивший тогда название «газометания». Газовые мины и стальные баллоны одновременно выбрасывались соответствующими газометами на расстояние до двух тысяч метров и в столь большом количестве, что в атмосферу поступали мгновенно огромные количества ОВ. Все фильтрующие противогазовые приборы в этом случае становились иллюзорными по своему значению (Giess А., 1931).
   
   Представляя собою грубую форму миномета, сконструированного для выбрасывания больших количеств БХВ с целью создания высокой концентрации на удаленные цели, газомет Ливенса {4} с дальнейшим усовершенствованием ствола развился в мощное химическое оружие, успешно применявшееся всеми воюющими странами до конца войны.

Рис.5 . Миномёт Ливенса (Livens Projector))

Принципиальная схема.

Британские солдаты заряжают батарею минометов Ливенса.

Еще одно изображение процесса.

Первые экспериментальные образцы английских газометных "бомб", начиненных смесью хлора и фосгена (фифти-фифти, у англичан их применение называлось "показать Белую Звезду", по обозначению боеприпаса - White Star). Впервые применены на Сомме в октябре 1916г. Die Fendliche Gasmunition, Jan.1918. REM.

Снаряды к английской 4,5дюймовой гаубице, снаряженные тем же. Первое применение - сентябрь 1916г. Источник тот-же ...

Так называемые "Toffeе-apple" экспериментальные снаряды (скорее бомбы) для минометов Стокса. Обучение в Портон Даун.

 
   {4}. Как уже писалось, первоначально газовые атаки осуществлялись просто выпуском газа из баллонов в сторону противника. Этот способ имел большой недостаток — требовал надлежащих метеоусловий, а при смене ветра под ударом вместо противника могли оказаться собственные войска. Поэтому в 1916 году капитаном Уильямом Ливенсом из британского Королевского инженерного корпуса было изобретено новое средство доставки отравляющих веществ — миномёт, названный впоследствии его именем.
   Изобретение Ливенса представляло собой простую металлическую трубу 8 дюймов (≈20см) в диаметре, вкопанную в землю под углом 45 градусов. В трубу помещался электрический детонатор, пороховой заряд и баллон с газом или зажигательным составом. Дальнобойность составляла порядка 1500 метров. При падении баллон разрушался и образовывалось плотное облако газа.
   Миномёт Ливенса оказался весьма дёшев и прост в производстве и применении. Электрический способ воспламенения позволял устанавливать крупные батареи этих орудий и производить массированные залпы.
Усовершенствование противогаза
Рис.6. Британский малый коробчатый противогаз (SBR, Small-Box Respirator), поступивший в войска в 1916 г. — наиболее удачный противогаз из разработанных британцами за годы войны.
   В соревновании газа с противогазом последним также был достигнут значительный успех. При этом развитие средств противохимической обороны пошло не только по линии усовершенствования противогаза, но также и по линии более четкой организации химической службы и соответствующей подготовки войск (Рис.6).
   
   В начале этого года французы ввели на снабжение армии новый усовершенствованный противогаз «Маска М-2» (Рис.7), защищавший от хлора, фосгена и дифосгена. Одновременно был принят на снабжение громоздкий коробчатый респиратор Тиссо. В 1916г. германский противогаз получил трехслойный патрон (образца 1916г.), поглощавший фосген.
   
   В России помимо усовершенствованной влажной маски вошел в употребление коробчатый противогаз Зелинского—Кумманта {5} и несколько худший противогаз Горного института (Рис.8).
   
   История появления отечественного противогаза весьма характерна для отечественного менталитета в деле создания технических новшеств, их внедрения в практику и последующего совершенствования. К сожалению, именно благодаря этому менталитету мы по сей день на словах «впереди планеты всей», а на деле покупаем в магазинах китайские лампочки.
   Конструирование «сухих противогазов» было начато различными организациями и отдельными изобретателями еще задолго до появления в них необходимости. Собственно, и сама «необходимость» в таких противогазах появилась после того, как германские войска стали менять боевые ОВ с целью обойти существовавшие тогда на фронте «влажные маски». Разработчики «пропитывающих составов» не успевали за немецкими химиками и поэтому появились различные идеи «поливалентного противогаза». В том же направлении работали и немцы, начавшие химическую войну с примитивными повязками, пропитанными раствором гипосульфита с содой и несшими на фронтах большие потери от собственных ОВ.
   В 1915-1916 гг. средства химического нападения развивались быстрее, чем средства противохимической защиты. Защитное действие «влажных масок» было основано на химическом связывании ОВ. Причем его можно было усиливать, увеличивая количество слоев маски, и менять, заменяя пропитку. И даже сделать до некоторой степени универсальным, разработав «универсальную пропитку». Но в качестве боевых ОВ уже в 1915 г. использовали десятки химических соединений, а потенциальное количество ОВ, пригодных для использования на поле боя, тогда оценивалось в сотни. Требовалось изменение принципа действия средств защиты органов дыхания человека. И новый принцип нашли очень быстро, так как он был давно известен — это неспецифическое связывание молекул ОВ на веществах-адсорбентах. У исследователей был огромный выбор таких адсорбентов — окись алюминия, древесный уголь, натронная известь, кизельгур, пемза и др. Осталось только выбрать из них тот, который обладает наибольшей поглощающей способностью. Немецкие ученые предпочли кизельгур с пемзой. В России первая поглотительная масса в противогазной коробке состояла из натронной извести (известь натровая — смесь гашеной извести с едким натром). Противогаз на такой основе вошел в историю отечественных средств индивидуальной защиты органов дыхания как «Противогаз Горного института».
Рис.7. Французский офицер медицинской службы в маске "М2". Она надежно защищала от фосгена в течение по крайней мере пяти часов, однако была крайне неудобна при носке.
   Обстоятельства появления первых русских противогазов детально исследованы Фигуровским (1942, 1956). Противогаз Горного института разработан летом 1915 г. в Горном институте (Санкт-Петербург) А. А. Трусевичем. В основу легли конструкции противогазов, ранее использовавшиеся в горноспасательном деле. Фильтр (коробка) противогаза соединялся с дыхательными путями посредством загубника, т. е. особо устроенного резинового мундштука с выступами, заходящими за губы и снабженными захватами для зубов. Восьмого июля 1915 г. противогаз был подвергнут испытаниям. Причем председателем комиссии был директор Горного института известный физико-химик профессор И. Ф. Шредер (1858-1918). Комиссией была констатирована значительная мощность этого прибора по отношению к хлору. В сентябре был окончательно сконструирован новый образец этого противогаза, и уже 28 сентября стало известно, что предполагается крупный заказ таких противогазов для армии. Тогда же стало известно и о новом образце противогаза, уже имевшем измененную по сравнению с первым образцом поглотительную массу. Помимо натронной извести в ее состав входил уголь, предложенный как сорбент для ОВ профессором Н. Д. Зелинским еще в июне 1915 г. (о чем речь будет ниже). Однако так как изобретатели противогаза Горного института использовали чужую идею, то они не знали одной тонкости — Зелинский предлагал не просто уголь, а активированный уголь; способа активации которого они, естественно, тоже не знали. Вплоть до весны 1916 г. изобретатели Горного института добавляли к натронной извести обычный печной уголь.
   В первоначальном образце противогаза Горного института (коробка содержала только натронную известь) клапанная система распределения не была достаточно совершенной. Вследствие этого выдыхаемый воздух частично проходил через поглотительную массу, причем наступала реакция присоединения воды и углекислоты к извести. Эта реакция помимо значительного теплового эффекта сопровождается вспучиванием извести и увеличением ее объема. В результате уже через короткий промежуток времени поглотительная масса «спекалась». Вскрытые после короткого пользования коробки противогаза обнаруживали вместо гранулированного поглотителя буквально камень. Добавка к натронной извести древесного угля мало улучшила положение дела. Те же самые явления спекания обусловливали чрезвычайно высокое сопротивление дыханию в противогазе, измеряемое несколькими десятками миллиметров водяного столба.
   Хотя результаты испытаний, проведенных московскими организациями, указывали на полную непригодность противогаза Горного института и на необходимость коренных изменений его конструкции, дальнейшая его судьба повернулась странным образом. После мелких переделок он был принят и заказан сразу в количестве 3,5млн. экземпляров. Вы, конечно, уже догадались, почему. Правильно, его «тянула» чья-то «сильная рука». Настойчивые «изобретатели» из Горного института имели поддержку принца А.П.Ольденбургского.
   
   В апреле и мае такие противогазы появились на фронте. Одна из партий противогазов была выпущена под названием «Маски принца Ольденбургского». В мае количество противогазов Горного института составляло около 5 % общего числа противогазов всех типов, имеющихся на руках, к июлю их относительное количество увеличилось уже до 15%. Дальше случилось то, что и должно было случиться. В июле 1916 г. во время газовой атаки под Сморгонью (19-20 июля) выяснилась полная непригодность противогаза Горного института. Войска понесли огромные потери, но только к сентябрю 1916 г. после многочисленных протестов этот противогаз изъяли из армии как негодный.
   Фигуровский (1942) обнаружил в документах того времени указания на существование целого ряда предложений «сухих противогазов» как со стороны учебных заведений, так и от отдельных лиц. Хотя некоторые из них были нисколько не хуже противогаза Горного института, а в деталях оказались значительно более продуманными, эти противогазы не были приняты на вооружение. Причиной неуспеха этих противогазов являлись не столько их недостатки, сколько то обстоятельство, что их авторы не имели касательства к «предержащим властям».
   С угольным противогазом Зелинского получилось еще хуже. Его разработчик не только не был «близок к власти», но еще создал эффективный противогаз, что породило множество проблем как для тех, кто отвечал за снабжение русской армии противогазами, так и для самого изобретателя.
   Зелинский на момент начала химической войны не разрабатывал противогазы, жизненные обстоятельства затолкнули профессора в исследования, имеющие отношение к очистке водки. После того как в феврале 1911 г. он был вынужден уйти из Московского университета по причине несогласия с проводимыми правительством реформами внутренней университетской жизни, Николай Дмитриевич год не мог найти работы. Существовал он на скудные заработки супруги, перебивался лекциями на Высших женских курсах, пришлось ухудшить и свои жилищные условия. Когда последовало предложение товарища (заместителя) министра финансов Новицкого занять должность заведующего Центральной химической лабораторией министерства в Петербурге, ему было невозможно от него отказаться. Лаборатория обслуживала предприятия спиртоводочной промышленности. Сам Зелинский называл ее «кабацкой». Но лаборатория была хорошо оснащена, и поэтому помимо своей «кабацкой деятельности» Зелинский развернул серьезные исследования по нефти, катализу, химии белка. Отдохновение он находил в преподавательской деятельности в Политехническом институте, где получил место на кафедре «товароведения». Не случись война, а затем революция, фамилию «Зелинский» сегодня знали бы только некоторые специалисты по истории химии.

Фотография, распространявшаяся на фронте среди британских солдат в качестве плаката. Изображает солдата, сбрасывающего плохо пригнанную маску и вдыхающего ОВ. Смысл этого плаката заключался в разъяснении военнослужащим необходимости тщательного соблюдения мер газовой дисциплины (Sidel F. R. et al., 1997)

Наиболее широко используемая германская противогазовая маска. Появилась ранее 1916 г. Хотя она и была похожа на противогаз Зелинского — Кумманта, однако противогазные коробки (канистры) заполнялись другим поглотителем (кизельгур и пемза{4}). В 1916 г. немцы благодаря деятельности своей разведки в России ввели в состав поглотителя активированный уголь. Канистра с поглотителем у них непосредственно прикручивалась к лицевой части маски. Вдох и выдох производился через канистру. Представленный рисунок сделан в 1917 г. Немецкие солдаты не только в противогазовых масках, но и в бронежилетах (Sidel F.R. et al., 1997)

Рис.8. Первые противогазы русской армии: А — противогаз Зелинского — Кумманта; Б — противогазная коробка противогаза Зелинского — Кумманта; В — противогаз Горного института (по книге Фигуровского Н. А., 1942)

Германские солдаты позируют в захваченных российских противогазах.

Рис.9. Н.Д.Зелинский со своими коллегами. Слева направо: второй — В.С.Садиков, третий — Н.Д.Зелинский, четвертый — М.И.Куммант (из книги Е.Нилова, 1964)
   После сообщений о газовых атаках немцев Зелинскому, как и многим другим химикам того времени, пришла в голову мысль заменить пропитки противогазовых масок поглотителями. Но у каждого изобретателя возникают собственные ассоциации, связанные с его прикладной деятельностью. Зелинский же занимался совершенствованием технологии очистки водки.
   
   Обыкновенная русская водка (хлебное вино) должна состоять только из смеси воды и этилового спирта в известной пропорции. Основной материал для ее приготовления — это винный спирт, получаемый на винокуренных заводах. Обычно он содержит в себе разные примеси, образующиеся вместе с этиловым спиртом при приготовлении последнего. Эти примеси в совокупности носят название сивушного масла и состоят из веществ, близких по свойствам к спирту (изопропиловый, изобутиловый и изоамиловый спирты).
   Холодная очистка спирта издавна в России производится фильтрованием его через древесный уголь и основывается на том, что последний поглощает и удерживает в себе из разведенного водой спирта наиболее вредные и пахучие составные части сивушного масла. Уголь, необходимый для очистки спирта, должен быть тщательно и хорошо обожжен. Обычно приготовляемый обугливанием дерева в кострах и кучах уголь не годен для этой цели, так как содержит в себе разные смолистые и пригорелые вещества и должен быть до употребления прокален, что производится в обыкновенных шахтенных (цилиндрических) печах или горнах с решеткой (колосниками). На решетку бросают раскаленные угли и засыпают печь холодными углями. Когда весь уголь раскалится, закрывают дверку зольника и саму печь крышкой, имеющейся вверху печи. Когда горение угля прекратится, его, еще раскаленным, выгребают в железные сосуды цилиндрической формы, плотно закрывающиеся крышкой, в которых он и тухнет. Таким же образом производится и «активация» (оживление) угля, уже поглотившего при очистке спирта все количество сивушного масла, которое он может удерживать в себе. Этот способ был известен задолго до Первой мировой войны, и его описания можно найти в технической литературе того времени.
   Лучший уголь для очистки русской водки получали из березы, затем — из липы, ели, ольхи. Сто пудов хорошего древесного угля могут очистить 3000 ведер спирта крепостью 45D по спиртомеру Траллеса. Очищение этилового спирта фильтрованием через уголь в огромном большинстве случаев в России производилось в деревянных (дубовых) чанах емкостью в несколько сотен ведер. Сложность технологии приготовления древесного угля и очистки водки требовала приложения глубоких знаний в области физической химии, за что, собственно, Министерство финансов и держало такого политически неблагонадежного ученого, как Зелинский.
Внешний вид фильтрующего короба обр.1916г. для аглицкого SBR. Фото от Stheve Chambers.
   В июне 1915 г. Зелинский имел в своем распоряжении различные сорта древесных углей. Он провел простые расчеты пористости такого угля. По его данным, получалось, что в 100 г угля, занимающего объем 250 см3, будет 2500 млрд. пор, а их общая поверхность составит 1,5 км2. Вот почему, полагал Зелинский, древесный уголь способен поглотить и удержать огромное количество газов ОВ. Однако первые опыты принесли разочарование. Когда Зелинский со своим сотрудником В. С. Садиковым провели первый опыт, оказалось, что его хлороемкость не превышала 5 %, что было слишком мало для практического использования. Тогда они стали проверять другие сорта древесного угля и вскоре нашли угли большей поглотительной емкости, но все же и ее было недостаточно. Зелинский обратил внимание на то, что обычный технический древесный уголь в состоянии равновесия с воздушной средой содержит в своем объеме не только элементы воздуха, но продукты сухой перегонки дерева: углеводороды, смолы, СО и СО2. Ему стало ясно, что, если удалить эти вещества, адсорбирующая поверхность древесного угля увеличится, а значит, увеличится и его адсорбционная способность.
   Зелинским и его коллегами была проведена огромная работа по изучению поглотительной способности древесных углей и обоснования наиболее рациональных методов их активации. В результате этих исследований Зелинский остановился на двух способах активации древесных углей.
   Первый способ заключался в обжиге березового или липового угля-сырца при доступе воздуха в подовой или колосниковой печи с целью удаления из угля продуктов сухой перегонки (смол) и затем в пропитке древесного угля летучими органическими соединениями и вторичном обжиге этого угля в ретортных печах при малом доступе воздуха. Введение в поры угля веществ с высокой упругостью пара способствует быстрому освобождению углистой массы от адсорбированных ею при предварительном обжиге тяжелых углеводородов и тем самым сообщению углю большей пористости, и, следовательно, большей удельной поверхности. Для получения особо высокоактивных древесных углей с активностью в 30-40 % пропитку и повторный обжиг производят еще один или несколько раз.
   Второй способ на практике отличался от первого только тем, что во второй стадии обработки древесный уголь пропитывался вместо спирта водой. По объяснению Зелинского обжиг угля, предварительно пропитанного водой, при высоких температурах приводит к образованию водяного газа, что способствует разрыхлению угля. При этом процесс должен вестись следующим образом: хорошо обожженный в подовых печах уголь-сырец гасится водой и во влажном состоянии вновь вносится в подовую печь, где нагревается в течение 2 ч до ярко-красного каления. Затем его оставляют в печи без доступа воздуха на 2-3 ч («уголь томится»). Применяемая для пропитки угля вода должна быть мягкой.
Вид аглицкого SBR изнутри.
   Предварительные опыты по оценке защитных свойств активированного древесного угля были произведены в лаборатории Министерства финансов. В пустой комнате сжигалась сера, и, когда концентрация сернистого газа достигала величины, при которой в комнату невозможно было войти без противогаза, в нее входили люди с надетыми угольными респираторами (носовой платок, в котором был завернут зерненный уголь). Было точно установлено, что в такой невыносимой атмосфере, «дыша через респиратор», можно было оставаться в течение многих минут и до получаса, не испытывая никаких неприятных ощущений.
   Зелинский направил подробный отчет об этих испытаниях в Управление санитарной и эвакуационной части, возглавляемое А. П. Ольденбург-ским, и... не получил никакого ответа.
   Тогда в июне 1915 г. Зелинский доложил о найденном им средстве на заседании противогазовой комиссии при Русском техническом обществе в Петрограде (в Соляном городке). К докладу отнеслись как к рядовому сообщению. Председательствующий вяло поблагодарил Зелинского. Николай Дмитриевич на прямую обратился к всемогущему принцу, тот «поставил его на место», порекомендовав впредь обращаться только к его помощнику. 12 августа Зелинский выступил с сообщением об адсорбирующих свойствах активированного древесного угля на экстренном заседании Экспериментальной комиссии по изучению клиники, профилактики и методов борьбы с газовыми отравлениями в Москве. В своем сообщении Зелинский указывал на то, что защитное действие древесного угля является универсальным и к тому же этот уголь имеется в России во вполне достаточном количестве. На этот раз его доклад вызвал большой интерес. Комиссия решила немедленно приступить к испытаниям противогазовых свойств древесного угля.
   Первое испытание нового поглотителя ОВ было произведено 12 августа в камере, содержащей фосген в концентрации в 0,01% прямо на людях. Оказалось, что при заполнении небольшого цилиндра маски Трындина зерненным углем можно оставаться в камере с надетой маской 15 мин. и более, не ощущая фосгена. Были проведены и другие испытания. Таким образом, в ноябре 1915 г. было уже совершенно ясно, что активированный древесный уголь является лучшим средством для защиты от газов, и выработаны принципиальные схемы противогазов.
   В июне 1915 г. Зелинский познакомился с инженером-технологом с завода «Треугольник» М. И. Куммантом (Рис.9.), разработавшим оригинальную маску для противогаза. Благодаря их сотрудничеству изобретение приобрело законченный вид: противогазовая коробка с активированным углем в качестве сорбента паров ОВ (Зелинского) и резиновая маска, к которой эта коробка крепилась (Кумманта). В дальнейшем новый противогаз назывался противогазом Зелинского — Кумманта.
Рис.10. Противогазные коробки Зелинского разных образцов: 1 — петроградского образца; 2 — московского образца; 3 — казенного образца (Фигуровский Н. А., 1942)
   На поставках в войска противогазов Зелинского — Кумманта настаивали начальник штаба верховного главнокомандующего генерал от инфантерии М.В.Алексеев (1857-1918) и военный министр А.А.Поливанов (1855-1920). Однако дальше события пошли по отвратительно знакомой схеме: «плюс» сложенный с «плюсом» там, где появляются неформальные отношения между «высокими особами» и «доверенными лицами», на российской почве дает в сумме «минус». В январе 1916г. управление принца А.П.Ольденбургского заказало 3,5млн. противогазов Горного института заводу «Респиратор», забрав для этой цели древесный уголь, предназначенный для Н.Д.Зелинского. Личные интересы А П.Ольденбургского и «изобретателей», их самолюбие и боязнь потерять «материальные выгоды» перевесили государственные. Чем это кончилось для армии вообще и «серой скотинки» в частности, я писал выше. Но после катастрофы под Сморгонью закатилась звезда и самого А.П.Ольденбургского. Больше ни его самого, ни его управление в Ставке и в научных кругах не воспринимали серьезно. От управления по санитарной и эвакуационной части отпадал отдел за отделом. Отняли у принца и руководство противогазовым делом, передав его в руки химического комитета при Главном артиллерийском управлении. Однако это будет позже; в начале же 1916г. на русском противогазовом фронте появилась «третья сила».
   
   Шум в научных кругах вокруг противогаза Зелинского — Кумманта, его многочисленные испытания и проверки, активная переписка между ведомствами и интриги столоначальников не могли не привлечь к этому изобретению внимания других «заинтересованных сторон» — германской разведки и союзников. Как германцы получили противогаз, еще не принятый на снабжение русской армии, неизвестно. Однако если в конце 1915 г. их конструкторы не могли предложить своим военным ничего лучшего в качестве сорбента паров ОВ, кроме кизельгура и пемзы, то в начале 1916 г. в составе шихты германской противогазной коробки неожиданно появился слой активированного угля. С этой коробкой в разных модификациях германские войска успешно отражали химические атаки своих противников до конца войны.
   От союзников пришло «требование» о высылке им образцов противогазов Зелинского — Кумманта, что и было сделано немедленно, без каких-либо попыток запатентовать новый способ защиты от ОВ и конструкцию самого изделия, которое обязательно будут производить миллионами копий. Уже 27 февраля 1916г. по директиве Генштаба в Лондон были высланы пять противогазов Зелинского — Кумманта (Рис 10.) и образцы активированного угля для исследования. Англичане не верили, что чистый березовый уголь может оказаться хорошим средством защиты от газов, и подвергли присланные образцы угля кропотливому микроскопическому и химическому исследованию, пытаясь раскрыть «секрет» Зелинского. Однако к своему удивлению они обнаружили, что имеют дело с чистым древесным углем без всякой его пропитки, и сообщили об этом в Россию. Одновременно английское правительство «уступило» России миллион ненужных более противогазовых шлемов, защищающих разве только от мух ...
Рис.11. Шлем Кумманта с отростком для протирания очков (Фигуровский Н. А., 1942)
   Насколько вообще союзники отстали в исследованиях поглощающей способности древесного угля от русских химиков, видно из того, что известный профессор фармацевтической школы в Париже Лебо только в 1916г. приступил к изучению поглотительной способности древесного угля в условиях, сходных с работой такого угля в противогазе.
   Окончательное решение в пользу противогаза Зелинского — Кумманта было принято императором после сравнительных испытаний в Минске в присутствие принца Ольденбургского. Решение состоялось на следующий день после газовой катастрофы под Сморгонью. 5 октября 1916г. особое совещание по обороне постановило изъять с фронта все маски, кроме противогаза Зелинского — Кумманта. К концу 1916г. части русской армии были снабжены этими противогазами. Потери русских войск от газов противника резко снизились (Нилов Е., 1964).
   Противогазы Зелинского — Кумманта имели или цилиндрическую, или прямоугольную форму и различные размеры. В верхней части коробки имелась горловина, на которую надевался патрубок шлема Кумманта. Вместо нижнего дна коробка имела металлическую сетку, поверх которой помещалось несколько слоев марли. Сверху над слоем угля также имелась марлевая с ватой прокладка для защиты дыхательных путей от угольной пыли. С течением времени были подобраны опытным путем соответствующие размеры коробок, которые затем и были приняты в выпускаемых в армию образцах противогазов.
   
   Разные предприятия выпускали свои модификации противогазов. Поэтому в войска стали поступать три типа противогазов Зелинского — Кум-манта: Петроградского образца (выпускался первым, имел овальную противогазовую коробку, неудобную при носке; объем шихты 700 см3), Московского образца (прямоугольная коробка; объем шихты 1000 см3, но размеры зерен несколько большие) и Казенного образца или, точнее, типа Казенного противогазового завода. Последний, более распространенный, по наружному виду походил на Московский тип и был лишь несколько короче последнего; коробка имела эллиптическое сечение с осями 110 П 70 мм, высота 135 мм. Корпус имел три зига выпуклых и два вогнутых для увеличения прочности. Отделка этого противогаза была несколько лучшей, чем у обоих вышеописанных образцов.
   
   Противогаз Зелинского — Кумманта был еще далек от совершенства. Дыхание в противогазе — «маятниковое», т. е. вдох и выдох производились через угольный фильтр. Благодаря этому в противогазе имелось большое вредное пространство, которое обусловливало трудность дыхания. Для облегчения дыхания рекомендовалось время от времени закрывать нижнее дно рукой и производить сильный выдох. При этом воздух выходил между ушами и при следующем вдохе под маску.
   Резиновые шлемы Кумманта, составляющие одну из главных частей всех вышеописанных типов противогазов, встречались двух образцов. Первый тип был малоудобен по форме, давал небольшое поле зрения и не имел приспособлений для протирания очков. Во втором типе шлема эти недостатки были частично устранены (Рис.11).
   Явные недостатки противогаза Зелинского — Кумманта стимулировали творчество изобретателей. Многие предложили собственные конструкции противогаза, однако при этом не отходя от предложенной Зелинским шихты на основе активированного угля. Другие вносили серьезные усовершенствования в противогаз Зелинского — Кумманта.
   Эти усовершенствования касались распределения дыхания (клапанного устройства, устройства отдельных путей для вдоха и выдоха) и в некоторых случаях мощности противогаза в смысле продолжительности его действия.
   
   Фигуровский (1942) выделяет работы Розенблата (ассистента Зелинского), князя Авалова (сотрудника противогазовой лаборатории в Петрограде.{6}) и инженера Богородицкого.
   Розенблат предложил разделить противогазную коробку на две отгороженные друг от друга камеры. Одна из камер работала, другая же снизу закрывалась пробкой. После истощения первой камеры пробка переставлялась и начинала работать вторая камера (первая выключалась). Предложение Розенблата не разрешало вопрос о клапанном распределении дыхания и лишь немного облегчало пребывание в противогазах. Этот противогаз не был изготовлен в сколько-нибудь значительном количестве.
   Авалов ввел в предложенную Розенблатом коробку клапанное распределение дыхания. В обе нижние горловины коробки были вставлены выемные клапаны: один — выдыхательный, другой — вдыхательный. Вдох производился, таким образом, через одну камеру, выдох — через другую. После истощения угля в первой камере клапаны должны были переставляться. Этот противогаз не был принят на вооружение по той причине, что перестановка клапанов во время атаки казалась затруднительной. Кроме того, порча клапанов в случае истощения одной из камер грозила проскоком ядовитого газа. Расположение клапанов снизу коробки по существу не уменьшало вредного пространства, и заметного облегчения пребывания в противогазе этот тип не мог доставить. Изобретатель, правда, полагал, что насыщенный ядовитым газом уголь при выдохе через него будет самоочищаться. Но это не было проверено на опыте.
   Богородицкий предложил конструкцию трехкамерной коробки, снабженной клапанами. Противогаз состоял из широкой сплюснутой с боков коробки высотой, равной ширине. На верхнем дне коробки имеется два вдыхательных отверстия, снабженных клапанами, снизу коробки — одно отверстие с выдыхательным клапаном. В первом образце коробки Богоро-дицкого средняя камера не заполнялась углем, благодаря чему неисправность выдыхательного клапана могла грозить отравлением. Во втором образце противогаза это упущение было исправлено. Работала эта коробка так же, как и предыдущие образцы: вначале работает левая часть, затем по мере истощения угля она выключается и включается правая камера. Этот противогаз изготовлен лишь в небольшом количестве для испытаний.
   Наиболее совершенной среди предложенных в течение войны конструкций противогаза была коробка Авалова 2-го образца, которая при относительной простоте оказалась вполне надежной. Она состояла из двух камер различного объема, заполненных активированным, по способу Зелинского, углем, и была снабжена вдыхательным и выдыхательным клапанами. Вдыхаемый воздух, содержащий OB, поступал через вдыхательный клапан в широкую камеру с углем и затем под маску; выдыхаемый воздух мог выходить только через узкую камеру, заполненную углем (аглицкий патент тут http://v3.espacenet.com/origdoc?DB=EPODOC&IDX=GB103780&F=0&QPN=GB103780), который служил защитой в случае порчи клапана. В начальных образцах противогаза, сконструированного на основе предложения Авалова, коробка имела плоскоовальное сечение, но уже при массовом выпуске коробка была переконструирована и получила четырехугольное с округленными углами сечение. Выдыхательный клапан был перенесен в верхнюю часть коробки, благодаря чему вредное пространство еще более уменьшилось (Рис. 13).
    Коробка Авалова резко улучшала условия дыхания в угольном противогазе. В то время как вдыхаемый воздух в первоначальном образце противогаза Зелинского (взятый из-под маски) содержал 5,5 % углекислоты, т. е. более, чем нормальный выдыхаемый воздух (при дыхании без противогаза содержащий обычно 4,4% СО2), вдыхаемый воздух, взятый из-под маски противогаза Авалова, содержит 3-3,5% углекислоты. Содержание кислорода в воздухе, взятого из-под маски противогаза Зелинского, доходит до 13%, в то время как в противогазе Авалова оно составляет 17%. Этим противогазом в 1917г. были снабжены некоторые артиллерийские части и небольшое число офицеров различных частей. Противогаз Ава-лова был последним звеном в развитии предложения Зелинского во время войны 1914-1918 гг.
   
   Применение газометов позволило воюющим сторонам резко повысить концентрацию ОВ на поле боя. Обычные русские фильтрующие угольные противогазы уже не защищали сколько-нибудь длительное время от отравлений в облаке фосгена высокой концентрации (1-2%). После неудачных попыток увеличить объем коробки были начаты поиски более мощного поглотителя. В начале 1917 г. в России были получены образцы английских коробочных респираторов (SBR), у которых дополнительно к слою активированного угля, был введен слой химпоглотителя. Эти противогазы показывали значительную мощность и защищали от фосгена при концентрации в 1% около 30 мин. (противогаз Зелинского давал защиту лишь в течение 5 мин.). Поэтому было решено ввести в фильтр русского противогаза слой химического поглотителя, который помещался между двумя слоями угля. Мощность противогаза Зелинского значительно увеличилась. Однако переснаряжение противогазов не было проведено в жизнь в связи с окончанием войны.
   
   Фигуровский (1942) нашел в литературе того времени рецепты химических поглотителей, которые в начале 1917г. подверглись испытаниям в различных лабораториях военного и военно-промышленного ведомств России. 18 марта 1917 г. Н. Д. Зелинскому в Петроград были посланы на испытание три образца химических поглотителей следующего состава:
   
   I. Английский рецепт
   марганцево-кислый натр 80 вес. ч.
   белильная известь 192 вес. ч.
   кизельгур 45 вес. ч.
   гашеная известь в виде пасты в воде 144 вес. ч.
   едкий натр 14 вес. ч.
   температура сушки 53—56 П
   
   II. Рецепт без названия
   гашеной извести 75 вес. ч. в виде пасты
   кизельгура 12 вес. ч.
   портланд-цемента 45 вес. ч.
   марганцево-кислый натр 20 %, растворенный в воде 54 вес. ч.
   немного соды для щелочной реакции
   
   III. Французский рецепт
   окись цинка 20 вес. ч.
   соды 15 вес. ч.
   угольной пыли 10 вес. ч.
   глицерина 5 вес. ч.
   воды 10 вес. ч.
   
   Из смеси, составленной по этим рецептам, приготовлялись гранулы, которые и помещались в коробке противогаза между двумя слоями угля.

Рис.11. Усовершенствования противогазных коробок: 1 — чертеж коробки с клапанным распределением Богородицкого; 2 — чертеж двухкамерной коробки Авалова с клапанами (Фигуровский Н.А., 1942)

Рис.12. Кислородный прибор А.П.Поспелова (Фигуровский А.Н., 1942)

   
Гримасса цивилизации - английские женщины на "стекольном конвейере" на фабрике по производству противогазов.
   Другим подходом в конструировании средств индивидуальной защиты, позволяющих работать при высоких концентрациях ОВ, стало создание изолирующих противогазов. Но о них известно меньше. Фигуровский (1942) приводит описание кислородного прибора, сконструированного профессором А.П.Поспеловым. Это типичный кислородный прибор с регенеративными патронами, наполненными оксилитом. Он снабжался маской Кумманта. Противогаз был принят на вооружение специальных технических частей (саперов-химиков и др.), просуществовал до конца войны и использовался некоторое время в Красной армии (Рис.12).
   
   Благодаря оснащению русских войск современными противогазами и повышению обученности войск к действиям в условиях применения противником ОВ количество потерь от химического оружия начало снижаться.
   Зелинский же так и остался «нежелательным» изобретателем для лиц, отвечающих за снабжение русской армии противогазами. То негативное впечатление, которое он о себе оставил в кабинете принца Ольденбургского, сказалось на его материальном благополучии. Он не получил ни копейки за свое изобретение и продолжал работать в «кабацкой лаборатории» вплоть до Февральской революции, после чего ему было позволено вернуться в Московский университет. К концу войны русские противогазы стали уступать английским по продолжительности защитного действия при высоких концентрациях ОВ — многочисленные интриги вокруг изобретения Зелинского, естественно, не могли не сказаться на дальнейшем его развитии. Расцвет же научной деятельности самого Зелинского пришелся на годы советской власти — от нее он получил все, о чем может только мечтать ученый. Инженер Куммант был более прагматичным изобретателем, чем Зелинский, — он запатентовал противогазную маску на свое имя и брал с фабрикантов по 50 копеек за каждый произведенный ими экземпляр. Но вряд ли эти деньги пригодились Кумманту после 1917 г. Всего за период Первой мировой войны в России было произведено 11 млн. 185 тыс. 750 штук противогазов Зелинского — Кумманта.
   Вот и сегодня в противогазном деле «на словах» мы по-прежнему «впереди планеты всей». Однако у нас не разрабатываются и не производятся целые классы современных противогазов, например PAPR (powered air purifying respirators)-типа (http://supotnitskiy.ru/stat/stat2.html). Но чтобы это знать, надо читать научно-техническую литературу и описания к патентам ведущих мировых разработчиков таких средств, что, разумеется, выходит «себе дороже».
Хим.войска и выводы
Панорама первой английской "исследовательской" станции в Портон Даун. Вид на недостроенную ж/д Портон и опытовый комплекс. Вдали просматривается "Газвоый лес" (Gas Wood), где проходили первые эксперименты с хлором.
   Развертывание химических частей шло усиленно. Так, Германия кроме двух химических полков (см. выше) и огнеметного полка развернула несколько специальных химических частей и создала газовые артиллерийские штабы, имевшие задачей на фронте дополнять тыловую работу химических курсов.
   
   Англия довела химические войска до размера бригады из 24 рот (16 газобаллонных, 4 минометных, имевших по 48 мортир Сток-са, и 4 огнеметных; в каждой из последних 24 тяжелых и 48 ранцевых огнемета), причем развертывание частей продолжалось. Россия, Италия и Австро-Венгрия также развернули несколько химических рот.
   
   1916 г. ознаменовался введением нового вида химического оружия — артиллерийских химических снарядов (французский — фосгеновый и германский — дифосгеновый — «зеленый крест»). Однако стрельба этого вида снарядами в 1916 г. проводилась скорее в порядке опыта. Кроме применения французами своих фосгеновых снарядов при обороне Верденского укрепленного района в феврале 1916 г., в течение всего года не было случаев применения артиллерийской стрельбы химическими снарядами с оперативными целями. Да и в указанном выше случае французы применили свой снаряд впервые, и, следовательно, ввести его в план операций как определенный фактор истребления они не могли. Большая стрельба «зеленым крестом» в июне 1916 г. (см. выше) также была для германцев лишь опытом, перенесенным из полигона на фронт и поверявшим достижения артиллерийской стрельбы этим химическим снарядом, обладавшим более сильным действием по сравнению с малоудачным применением гранат «Т» (смесь бромистого ксилила с ксилиленом) и «К» (с бромацетоном).
   
   В 1916 г. огромное развитие получил газобаллонный способ химического нападения, причем применять этот способ кроме германцев стали англичане и французы (менее удачно) и русские (еще менее удачно). Однако те цели, которые могла бы преследовать газобаллонная атака в 1915 г., таившая в себе на базе неожиданности и беззащитности противника возможности оперативного прорыва, резко изменились. Появление защитных средств, укрепление газовой дисциплины, отпадение элементов неожиданности нападения заставили в 1916 г. рассматривать газобаллонную атаку как средство истощения противника, нанесения ему потерь зачастую без сопутствия не только оперативной, но и тактической целеустремленности.
Свалка экспериментальных "бомб Ливенса" и мортирных лееров в Портон Даун
   
   Типичным газом атаки сделался хлор в смеси с фосгеном. Пытались также применять еще хлор с хлорпикрином.
   
   В связи с развитием газобаллонных атак в 1916 г. получила начало своего развития и дымовая завеса, ставшая обычным спутником не только газобаллонных атак, но и всякой атаки пехоты, прикрытием которой и должна была служить дымовая завеса. В конце 1916 г. появилось новое химическое оружие — «газометы», примененные англичанами. Однако этот весьма серьезный способ химической борьбы получил свое развитие лишь в 1917 г. Нельзя не отметить быстроту роста защитных средств химической обороны. Противогаз уже получает такую «гибкость», которая позволяет ему быстро реагировать введением соответствующих элементов на каждое появление нового газа. Рост же химической подготовки и укрепление химической дисциплины в сумме с ростом «гибкости» противогаза не позволяют нигде потерям при химическом нападении достигнуть такого уровня, при котором они имели бы оперативное значение.
   По мере появления и усовершенствования противогазов, защищающих от удушающих ОВ, способы тактического применения ОВ также изменились. Если в 1915-1916 гг. основным назначением ОВ было поражать незащищенного и неискушенного еще противника, то с усовершенствованием противогазов стали стремиться захватить противника врасплох, поразив его раньше, чем он успеет надеть противогаз, или истощить защитную способность его противогаза путем продолжительных повторяющихся одна за другой газовых атак, или обойти противогаз введением на вооружение таких БХВ, мельчайшая частица которых не задерживалась бы поглотителем противогаза.
   
   В этот же период начинают применяться и раздражающие (слезоточивые) вещества с целью лишь понизить боеспособность противника, заставив его надеть противогаз.
   {4}. Кизельгур (другие названия — инфузорная земля или трепел, также трипел — от Триполи, иногда неправильно называют Riеse1guhr) — представляет собой скопления кремнеземистых панцирей диатомовых водорослей и других микроскопических организмов, встречающихся в виде песчанистых масс, иногда значительной мощности, в Люнебургской степи (в Ганновере), в Вестфалии, близ Берлина, в Богемии. Сложен преимущественно мелкими сферическими опаловыми, иногда халцедоновыми тельцами размером 0,01-0,02мм. Главной составной частью кизельгура является аморфный кремнезем SiO2 и вода в различных пропорциях (от 4 до 30 вес.ч. Н2О на 100 вес.ч. SiO2); кроме того, в малых количествах в кизельгуре содержатся: нерастворимый в натронном щелоке кремнезем, окись железа, глинозем, углекислые кальций и магний, а также органические вещества; присутствие их обусловливает темную окраску после прокаливания. Кизельгур имеет вид массы белого, желтоватого или темного цвета впитывающей значительное количество воды (в 4 или 5 раз большее по весу). Применяется как изоляционный, фильтровальный, абразивный, строительный материал, а также используется в качестве поглотителя, катализатора, наполнителя, адсорбента.
   Пемза — очень пористая ноздреватая разновидность вулканического стекла (60-73% SiO2). Обычно пемза белого, серого, желтоватого цвета и так густо пронизана порами и пустотами, что представляет губчатую стекловидную массу, состоящую из пересекающихся и переплетающихся по разным направлениям тонких пленок стекла. В технике пемза применяется в качестве абразивного материала, в химической промышленности — для фильтров, сушильных аппаратов и т. п.
   {5}. Николай Дмитриевич Зелинский (1861-1953). Советский химик-органик, академик АН СССР (1929), один из основоположников учения об органическом катализе. Герой Социалистического Труда (1945). В 1884 г. окончил Новороссийский университет (Одесса), там же защитил магистерскую (1889) и докторскую (1891) диссертации. В 1893-1953 гг. профессор Московского университета, кроме периода 1911-1917 гг., когда он покинул университет вместе с группой ученых в знак протеста против политики министра народного просвещения Л. А. Кассо (в эти годы Зелинский был в Петербурге директором Центральной лаборатории Министерства финансов и заведующим кафедрой в Политехническом институте). В 1935 г. активно участвовал в организации института органической химии АН СССР, в котором затем руководил рядом лабораторий; этот институт с 1953 г. носит его имя. Научная деятельность Зелинского весьма разносторонняя: широко известны его работы по химии тиофена, стереохимии органических двуосновных кислот, электропроводности в неводных растворах, по химии аминокислот, но главнейшие его работы относятся к химии углеводородов и органическому катализу. Особое место занимают работы Зелинского по адсорбции и по созданию угольного противогаза (1915), принятого на вооружение во время Первой мировой войны 1914-1918 гг. в русской и союзнических армиях. Создал крупную школу ученых, внесших фундаментальный вклад в различные области химии.
   {6}. Аваловы — княжеский кахетинский род, восходящий к первой половине XVII в. и сыгравший большую роль в присоединении Грузии к России в 1800г.
Приложения.
Приложение 1. Рапорт о газобалонной атаке германцев под Сморгонью в ночь с 1го на 2е августа.
    «В ночь с 19 на 20 июля(по старому стилю) под Сморгонью на участках фронта, занимавшихся частями Кавказской гренадерской дивизии, германцами были применены удушливые газы, благодаря которым выбыло из строя 46 офицеров и 3800 нижних чинов, причем умерло от газов 4 офицера и 282 нижних чина.
   На участке фронта, где были применены газы, окопы противника удалены от наших окопов на расстояние от 550 шагов на правом фланге и до 2000-2200 шагов на левом фланге; местность между ними ровная, открытая, поросшая довольно высокой травой и рожью, и слегка поднимается от наших окопов в сторону противника. Произведенной заранее разведкой было установлено, что участок представляет большую опасность в смысле возможности газовой атаки противника; поэтому в дивизии было обращено особое внимание на организацию борьбы с газовыми атаками: все нижние чины были снабжены противогазами и обучены надеванию их, в окопах имелись все рекомендованные средства массовой защиты, для наблюдения за появлением газов выставлялись особые наблюдатели как в самих окопах, так и впереди в секретах.
   Ночь перед атакой была совершенно темная, с низко нависшими дождевыми облаками; в воздухе чувствовалась некоторая свежесть. Со стороны противника до рассвета тянул ровный западный ветер, к рассвету ветер усилился и постепенно менял направление на северо-западное и даже на северосеверо-западное.
   Задолго до атаки противник производил по ночам какие-то работы в своих окопах, подвозил на автомобилях и поездах какие-то тяжелые предметы, иногда со стороны противника доносились звуки как будто от сбрасываемых рельс или железных листов. Ежедневно слышалась работа моторов, по-видимому, электризовавших проволочные заграждения. Накануне в немецких окопах играла музыка, пели песни. В ночь атаки противник временами открывал ружейный и пулеметный огонь и бросал мины.
   Возможно, что противник умышленно принимал меры, дабы замаскировать шум от производимых им специально подготовительных работ по выпуску газов.
   Газовая атака началась артиллерийским огнем противника химическими снарядами в начале 1 ч 20 июля, вскоре затем был выпущен удушливый газ из окопов на фронте протяжением в 3-3,5 версты.
   Начало движения первой волны газов было обнаружено между 0 ч 30 мин. и 1 ч 20 июля, продолжительность движения колебалась от 40 до 50 мин. Пройдя через окопы, первая газовая волна захватила все местечко Сморгонь и, следуя за движением ветра и рельефом местности, направилась на восток, юго-восток и достигла станции Залесье и деревни Верхова. Откуда дальнейшего продолжения этой волны газов проследить не удалось, но слабый запах газа чувствовался даже на ст. Пруды.
   Противник не ограничился выпуском только одной волны газа. В дополнение к главной волне в промежуток времени до 6 ч им было выпущено еще несколько дополнительных волн числом 5 или 6, причем начиная с третьей они были видимы и хорошо наблюдались из наших окопов, в противоположность первым двум, которых нельзя было видеть вследствие темной ночи.
   Повторные волны газов существенно отличались от первой волны. Они занимали ограниченный фронт и выпускались из строго определенных участков, имевших не более 50-100 саженей по фронту. Газ выпускался из баллонов с большим шумом и клубами подымался на несколько саженей вверх, а затем постепенно опускался и, следуя направлению ветра, приближался к нашим окопам, постепенно расползаясь в ширину и захватывая от 0,5 до 1 версты по фронту наших окопов. Цвет газа — молочно-сероватый со слабым зеленоватым отливом; по краям газовое облако было темного цвета.
   Около 6 ч противник пытался выпустить седьмую волну газа, но газ вследствие изменившегося ветра направился вдоль линии окопов, вследствие чего выпуск газа был немедленно прекращен. Первоначальный запах газового облака был приятный: пахло яблоками, фруктами, скошенным сеном; первые вдыхания газом не производили неприятного ощущения. Приятный запах быстро, однако, сменялся резким неприятным запахом употребляемой для дезинфекции хлорной извести или запахом от зажженной спички.
   В местечке Сморгони во время обстрела химическими снарядами чувствовался легкий запах горького миндаля; вкус газа был сладковатый, а позднее запах газа напоминал тот специфический запах, который чувствуется на кожевенных заводах.
   Действие газа на организм выражалось следующим образом: прежде всего начинало щипать в горле, затем при дальнейшем вдыхании без противогаза наступало удушье.
   В более тяжелых случаях отравлений вслед за удушьем появлялся мучительный спазматический кашель с выделением сукровицы с желтоватым оттенком; в агонии появлялись зеленовато-желтоватая пена и жжение в груди, в области сердца, синюха, непроизвольное испражнение и смерть при явлениях слабости сердца.
   Вся совокупность внешних признаков позволяет заключить, что в качестве удушливого газа выпущен был противником главным образом хлор, однако имеются основания предполагать наличность фосгена и других отличных от хлора газов. Так характерный, в первую минуту как будто бы даже приятный запах яблоков является свойственным фосгену в малых концентрациях.
   Потери, понесенные войсковыми частями, объясняются следующими причинами.
   Части полков не получили заблаговременного предупреждения о выпуске противником газа и надели противогазы только после того, как уже почувствовали присутствие газа обонянием и ощутили на себе его вредоносное действие, тем более что в первые моменты запах казался даже приятным.
   Высланные вперед разведка и секреты не дали своевременно знать о выпуске газа. Шум, производимый вырывавшимся из баллонов газом, большинством разведчиков был принят за выпуск пара из паровоза или за шум мотора. Замеченные некоторыми красные ракеты и сигналы на рожках также не привлекли к себе внимания разведчиков и секретов и были приняты ими за обычный шум на позиции противника, так что они вместе с прочими узнали о выпуске газа, только испытав на себе его действие. Надев противогазы, разведчики и секреты лишились возможности предупредить войска голосом; некоторые из них после этого бросились в окопы, но добежали до них уже после прихода газа. Секреты, видимо, растерялись, в большинстве случаев забыли о существовании сигнализации для предупреждения о приближении газов; если же в некоторых ротах подобные сигналы и были поданы, то на них не обратили должного внимания вследствие происходившей в это время смены или же они запоздали.
   Вследствие происходившей смены батальона одного полка батальоном другого в окопах и ходах сообщения центра атакованного участка скопилось много людей. Когда появился газ, то среди этой массы людей обычная при смене суматоха в значительной степени увеличилась, вследствие чего надевание противогазов запоздало. Толпившиеся в окопах и ходах сообщения нижние чины должны были надевать противогазы в полной темноте, при этом надо полагать, что о тщательной пригонке их, в особенности марлевых масок, не могло быть и речи.
   Многие нижние чины, снабженные маской с вкладышем, или совсем забывали вложить вкладыш, или вкладывали, недостаточно расправив его по маске, и газ проникал через материю, не захваченную вкладышем.
   У многих нижних чинов маски были под скатками и снаряжением, и достать их было довольно трудно.
   Значительные потери отравленными понес батальон полка, застигнутый газами, пройдя деревни Белая, расположенную в 8 верстах от окопов. Введенные в заблуждение приятным запахом газа, офицеры и нижние чины надели противогазы только через 7-10 мин., когда появились сильные признаки отравления.
   Значительную роль в этом промедлении сыграло психическое состояние людей, не допускавших даже мысли о какой-либо опасности после смены и в 8 верстах от позиций. Повторность выпуска газа также безусловно влияла на увеличение числа пострадавших, тем более что материала для поддержания костров в продолжение всего выпуска газов уже не хватило.
   Неудачный выбор часа смены при неблагоприятных для нас метеорологических условиях также оказал свое влияние.
   Многие нижние чины отравились уже по приходе на отдых, вероятно, вследствие укрывания пропитанными газами шинелями.
   Нижние чины, зная благодетельное влияние костров, стремились подойти поближе к огню, вследствие чего в значительной степени усиливалось высыхание марлевых масок и тем ослаблялось их действие.
   Из применявшихся для защиты от газа масок наиболее действительной оказалась маска Зелинского — Куманта. Респираторы типа «Горного института» и маски типа 4А и с вкладышем оказались неудобными. Об английских шлемах большинство имевших эти маски высказывается одобрительно, однако существенными недостатками английской маски являются постепенная порча ее от хранения и отсутствие возможности освежить ее на фронте.
   Что касается мер массовой борьбы, то, несомненно, благотворное действие оказали костры, зажженные перед окопами на расстоянии около 10 шагов. Зажженные также внутри окопов костры вызвали на некоторых участках пожар деревянных обшивок, что, в свою очередь, вызвало на тушение огня трату воды, заготовленной в окопах для разбрызгивания и для смачивания масок.
   Зажигание костров внутри окопов после прохождения газового облака для очищения окопов от остатков газа оказалось, напротив, целесообразным и дало хорошие результаты. Разбрызгивание растворов химических веществ во время самой атаки оказалось бесцельным и было прекращено.
   
   Подписал: Командир корпуса, генерал-лейтенант Парский.
Приложение 2. Копия приказа ГлавКоЗапа №85 от 17 августа 1916г.
    Газовая атака является наиболее желательной и полной по результатам, когда она сопровождается хорошо подготовленной атакой пехотной, но так как возможность выпуска газа на выбранном участке определяется исключительно метеорологическими условиями, заранее не поддающимися точному предвидению, то осуществление этого на практике весьма затруднительно и возможно лишь в редких, особо благоприятных обстоятельствах. Кроме того, участок местности, допускающий по своим свойствам выпуск газов, не всегда будет представляться выгодным для тактических действий войск.
   Вместе с этим достигнутое ныне полное обеспечение армии жидким газом позволяет смотреть на газовую атаку главным образом как на средство вывести из строя сразу большое число бойцов противника независимо от тактических действий войск.
   Поэтому в развитие ранее данных мною указаний и в изменение некоторых положений «Инструкции боевого употребления химических средств» предписываю:
   
   1. Не приурочивать обязательно газовую атаку к какому-либо тактическому маневру, а, наоборот, тактический маневр приурочивать к газовой атаке.
   2. Активную деятельность пехоты вслед за выпуском газа предпринимать лишь в том случае, если она является выгодной в тактическом отношении и если наличие наших сил и средств на данном участке, а также общая на нем обстановка обещают успех, каковой может быть тотчас же прочно закреплен за нами.
   3. В соответствии с изложенным в пп. 1 и 2 шире использовать активную деятельность химических команд, возможно чаще и интенсивнее применяя выпуск удушливых газов по расположению противника, не считаясь с тем, что по соображениям оперативным газовая атака не будет сопровождаться атакой пехотной.
   При этом какова бы ни была цель газовой атаки, пассивная и активная, следует, во-первых, стремиться выполнить ее на возможно более широком фронте, а во-вторых, самый выпуск газов производить возможно энергичнее, направляя на противника ряд последовательных, через известные промежутки, газовых волн соответствующей плотности, дабы дольше подвергнуть его действию газов и необходимости пользоваться масками. Газовая атака должна производиться по возможности ночью.
   4. Изыскивать случаи произвести выпуск газов и на небольших участках фронта, если есть основание рассчитывать нанести противнику урон или если этот выпуск может содействовать успеху тактических действий наших войск, например, при выдвижении наших окопов вперед, в борьбе за обладание отдельными местными предметами в минной войне и т. п. случаях. Однако при этом надо иметь в виду, что для успешности действия выпускаемая газовая волна должна захватывать участок, позиции противника не меньше одной четверти версты по фронту.
   5. Одновременно с выпуском газов из баллонов вести обстрел химическими снарядами неприятельских батарей и тылов его расположения, для чего иметь заблаговременно пристрелянные данные. Этот обстрел соединять со шрапнельным огнем.
   Правильное применение химических снарядов одновременно с выпуском газов может оказаться особенно полезным, если вслед за выпуском газов производится подготовленная и разработанная пехотная атака.
   6. Ближайшее руководство в боевом отношении химическими командами в армиях возложить на инспекторов артиллерии в армиях.
   
   Общее руководство на всем фронте возлагаю на инспектора артиллерии Западного фронта.
   
   Подписал: Главнокомандующий армиями, генерал-адъютант Эверт
   
   (по штабу главнокомандующего).
   
   Копия
   
   ТЕЛЕГРАММА КОМАНДУЮЩИМ АРМИЯМИ
   Минск, 23 июля 1916 г. 1 ч 25 мин.
   
   За последнее время немцы произвели две газовые атаки, которые главным образом вследствие их длительности (от 2 до 6 ч) повлекли в атакованных частях значительные потери. Можно предполагать, что эти атаки находятся в связи с газовой атакой, произведенной одним из наших корпусов, которая технически удалась вполне и, судя по действию газов на растительность, должна была причинить противнику большой урон. Располагая необходимыми для производства газовых атак средствами, не следует оставаться в долгу у немцев, почему приказываю шире использовать активную деятельность химических команд, чаще и интенсивнее применяя выпуск удушливых газов по расположению противника. Осуществить это в настоящее время легче потому, что согласно дававшимся ранее указаниям подготовка удобных для выпуска газов участков, полагаю, теперь уже закончена, а более тщательная разведка, может быть, обнаружит и новые пригодные для атаки места. Но, конечно, каждая атака должна быть обдумана, хорошо разработана, сопровождаться активной атакой; все распоряжения по сему тщательно изучены всеми начальниками.
   
   115/13271. Эверт.
Приложение 3. Русские зажигательные снаряды.
    По данным Е. И. Барсукова (1938), в русской армии существовало четыре образца зажигательных снарядов:
   
   1. Зажигательная шрапнель с пламеносными пулями системы Гронова. Отличалась от обычного типа шрапнели только тем, что вместо пуль она наполнялась медными гильзочками с зажигательным составом, переложенными мешочками с черным порохом. При разрыве шрапнели гильзочки выталкивались, летели вперед с воспламенившимся их составом и, попадая в препятствия (деревянные или другие неогнеупорные), зажигали их.
   2. Термитный снаряд Стефановича в виде стакана, имеющего у дна камеру с разрывным зарядом, прикрытую диафрагмой, как у шрапнели. Все остальное внутреннее пространство над диафрагмой наполнялось термитом (смесь порошкообразного алюминия и окиси железа). Дистанционная трубка, ввинченная в очко снаряда, устанавливалась так, чтобы вызвать горение термита раньше падения снаряда на землю, сопровождающегося взрывом разрывного заряда, выбрасывающим расплавленный термит. Горящий термит развивает температуру до 3000П; тем не менее для зажжения необходимо, чтобы разрыв снаряда произошел у самой цели и чтобы хотя небольшая часть термита упала на цель.
   3. Термитный снаряд Яковлева по своему устройству подобен снаряду Стефановича, но имел более удлиненную форму.
   4. Граната с фосфорно-картушным зажигательным составом. Внутри корпуса гранаты помещалось несколько патронов с зажигательной смесью, промежутки между которыми заливались фосфором. Граната разрывалась при ударе от действия взрывателя. При разрыве фосфорная жидкость воспламенялась от соприкосновения с воздухом и воспламеняла зажигательный состав, при этом выделялись густые клубы дыма.
   
   Светящиеся снаряды гаубичные 122- и 152-мм представляли собой обыкновенную шрапнель, но вместо пуль в нее вкладывались светящиеся ядра из бенгальского огня с прикрепленными к ним парашютами. При разрыве снаряда ядра загорались и, падая, раскрывали парашюты, которые замедляли падение ядер и вместе с тем удлиняли время освещения ими местности. Радиус освещаемой площади доходил до 1 км; продолжительность освещения — около 1 мин.
   
   Дымовые снаряды, применяемые для образования дымовых завес, наполнялись безвредной для здоровья смесью, загоравшейся при разрыве снаряда и при горении дававшей густой серый или белый дым, маскирующий войска от противника. Нередко дымовые снаряды начинялись желтым фосфором, обладающим при этом весьма большими маскирующими свойствами. Выпущенные беглым огнем в течение 3 с, 8-12 дымовых фосфорных снарядов давали полное укрытие на фронте около 150 шагов в продолжение почти минуты.
Приложение 4. Распределение минометов и артиллерии по группам и задачи им в атаке германцами предмостного укрепления у Витонежа 1 ноября 1916г.


Минометы


Артиллерия


К «Распоряжениям, касающимся группы В ("Ака")»